Читаем Новый Мир ( № 10 2012) полностью

Прохожу мимо церкви Святого Этьена. Заходила ли сюда М. И., мне неведомо, но она определенно не могла не проходить мимо “с Муром или без Мура, в школу или за молоком” и не обращать внимания на такое внушительное сооружение. От церкви Святого Этьена в Исси-ле-Мулино дорога продолжает подниматься — вплоть до искомой улицы, в которую сворачиваю направо и иду по направлению к дому № 65.

Нет нужды говорить о том, что для Цветаевой дом — предмет одушевленный и многозначащий, со всегдашним оборотом на отчий Трехпрудный: “...почему-то у меня никогда, ни на одной квартире, в коридоре нет света. И вдруг, недавно, поняла: — Господи, да у нас в Трехпрудном <...> был темный коридор, и я еще всегда глаза зажимала, чтобы еще темней... Ведь это я — восстанавливаю”.

Поиски этого дома начались весной 1934 года: “...я все еще пытаюсь (уже 9 лет, с самого приезда во Францию!) найти <...> нечто обитаемое с садиком — то, что сейчас увсехрусских, у которых дети, и даже у еще более нищих, но у всех есть бабушки, тетушки, какие-то пожилые шнырялы, — а у меня — никого...” Годами держалась за опушку кламарского леса — “все-таки — листья <...> с сардиночными коробками и жирными газетами, с вытоптанной навсегда травой”. И вот с чьей-то подачи или сама нашла квартиру, переезд с большими сложностями состоялся, и она пишет В. В. Рудневу 24 июля 1934 года: “Милый Вадим Викторович, / Наконец, вновь обрела дар письменной речи, и перо, и чернила. Пишу после ужасающего переезда и в еще очень несовершенном устройстве: совершенном расстройстве. Газа нет, света нет и когда будут — неизвестно, ибо денег — нет. / Но Бог с моими делами... (Вы все равно помочь не можете!)”

Из письма Саломее Андрониковой-Гальперн от 18 октября 1934 года становится ясно, что пресловутый терм — трехмесячная квартплата — с помощью друзей выплачен, что ужас перед невозможностью его уплатить временно, до следующего терма, отступил, приближается дата вечера, на котором будет читаться “Мать и музыка” — идет “смущенная” пристройка билетов. И про дом: “Мы переехали в двухсотлетний дом, чудный, но от природы, а м. б. старости — холодный. Пишу, дрожа, как Челюскинцы и их собаки”.