Читаем Новый Мир ( № 10 2012) полностью

Чтобы попасть в Ванв, нужно доехать до станции “Мэри д’Исси” — ведь в “Повести о Сонечке” говорится определенно: “Спускаемся с Муром <...> к нашему метро Mairie d’Issy…” Или, приглашая к себе кого-нибудь, М. И. подробно описывала дорогу, например в письме к Ариадне Берг от 18 февраля 1935 года, и предупреждала: “Спрашивайте от времени до времени каждую следующую улицу, если Вы начнете с J. В. Potin — никто ее не знает, ибо это щель. Я Вас жду и обнимаю. <...> МЦ”.Тщательно описан маршрут от метро до дома и в письме к Б. Г. Унбегауну от 8 октября 1935 года с характерным — больше правды, чем шутки — завершением: “Входите в угрюмого вида дверь по мрачнейшей лестнице — 2-ой эт<аж>, правая дверь — стучите. — Всё”.

Присоединившись мысленно к тем реальным и гипотетическим адресатам, которых М. И. просила: “Пойдите в память мою...”, “Пойдите во имя мое...”, спускаюсь в метро, жду поезда:

Ползет подземный змей,

Ползет, везет людей.

И каждый — со своей

Газетой (со своей

Экземой!)...

Под стихотворением “Читатели газет” стоит место и дата: Ванв, 1 — 15 ноября 1935, то есть к моменту написания этого стихотворения прошло больше года, когда именно эта 12-я линия парижского метро сделалась основной для регулярных поездок в город. “Газетами всю жизнь брезговала, а теперь, — как писала М. И. в этот период Наталье Гайдукевич, своей относительно новой на тот момент корреспондентке, — наш дом завален газетами”, 9-летний Мур “из них пьет”,а “отец <...> сам целиком поглощен общественностью, весь в газетах”. И дальше объясняет и возмущается: “...„понять” теннис, или очередную разрезанную женщину, или очередное падение проворовавшегося министерства — не хитро. Но я всего этого знать не хочу!”

Кача — “живет с сестрой” —

ются — “убил отца!” —

Качаются — тщетой

Накачиваются.

<...>

Газет — читай: клевет,

Газет — читай: растрат.

Что ни столбец — навет,

Что ни абзац — отврат...

Чтение газет продолжается — их вручают при входе в метро так настойчиво, хоть и вежливо, что не захочешь — возьмешь, развернешь: все то же... Еще читают газеты, хотя газетные дела идут все хуже и хуже: слишком трудно держаться перед напором неведомых в середине 30-х годов телевидения и интернета. Вещи полезные — спору нет, но кое в чем пострашней “Гутенберговапресса” и “Шварцева праха” вместе взятых.