Читаем Новый Мир ( № 10 2012) полностью

Станция “Мэри д’Исси” по-прежнему конечная. Выхожу из метро, перед которым на небольшой площади раскинулся пестрый фруктово-овощной и вещевой рынок. Во Франции рынки не меняют своего места столетиями, так что можно с уверенностью считать, что в свое время именно сюда с неизменной “кошелкою базарной” спускалась за покупками Марина Ивановна. Здесь она слышала и сегодня звучающую “французскую речь с акцентом, верней, один акцент с привеском французской речи”, здесь она размышляла: “Почему, если мне даже не нужно капусты, непременно, магнетически, гипнотически беру у „метека” кочан и даже, вернувшись, второй, только чтобы еще раз услышать его чудовищное для французских ушей „мерррси”, с топором рубнувшим „мадам”, а иногда и просто: „До свидания, приходи опять”. Почему, при худшей капусте, для меня метеков лоток непреложно — лучше? Почему рука сама, через лоток, жмет арабову, арапову и еще не знаю чью — лапу?” И, исходя из собственного опыта, текущих и надвигающихся политических событий, находила точный ответ: «Потому что все мы, от африканца до гиперборейца, camarades не de malheur, a: de danger[1]. Потому что, если мы все под Богом, то на чужой земле еще и под людским гневом ходим. <...> Потому что стара вещь — вражда, и сильна вещь — вражда. Иностранца я люблю за то, что у него на всякий случай голова втянута в плечи, или — что то же и на тот же случай — слишком уж высоко занесена”.

В находящемся неподалеку от метро туристическом бюро мне дали план города и пометили искомую rue Jean-Baptiste Potin. Эта улица, которая и в самом деле — “щель”, даже не последняя в Исси-ле-Мулино, а первая в Ванве, которому административно принадлежит и который, если судить по карте, соседствует с Кламаром и Мёдоном.

Благодарю, выхожу, начинаю подниматься. Стоило отойти на несколько шагов от площади, как я оказалась в полном одиночестве. Это не на “залюбленном” Ситэ, где какая только речь не слышна — английская, итальянская, испанская, португальская, русcкая, наконец! Вокруг меня — тишина и чистота, дома в основном все сплошь новой постройки, среди которых так редко проглянет вдруг какой-нибудь уцелевший от старых времен с черепичной крышей.