Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

— Слава богу, не ведутся. Из-за этой войны половина Азербайджана спустилась в Баку. Беженцы! Прошло уже двадцать лет, а они все еще беженцы! У них льготы на жилье, на работу, у них — пособия. Баку больше нет с тех пор, как здесь каждый второй — беженец. Ни работу найти, ничего… Деревня…

Азер произнес свою тираду о беженцах с накопившимся чувством раздражения. В Москве такие интонации можно услышать, когда говорят о «понаехавших».

Мы ехали по грязной улице вдоль железной дороги. Толпа народу клубилась тут так, будто рядом был рынок.

— Здесь рынок?

— Ну да.

— Я хочу выпить.

— Вина?

— Нет, живого гранатового сока…

Прямо у входа в грязный, тесный, со всех сторон обнесенный бетонными заборами рынок группа ребят металлическим прессом вручную давила гранаты. Я залпом выпил один стакан, потом второй. Будто красный сок граната сродни был крови, которой я почти истек там, на аллее шахидов. Силы вернулись ко мне.

—  Больше ничего не будешь брать?

Мы прошлись по рядам, на которых великолепными грудами лежала роскошная, с розовым отливом, курага, крупные маслянистые орехи, свежие, красные, как сердце, помидоры, россыпи желтого и синего изюма, молодые овечьи сыры, похожие на выпеленутых из мутной плаценты зародышей…  В зеленной лавке меня поразило, что тут свободно продается маковая соломка — и при этом никто не терся рядом с подозрительным видом и остановившимся взглядом, скрывающим единственное желание — вмазаться.

Я едва заглянул в пролом забора, за которым оказался рыбный ряд, как вдруг два женских глаза, как рыболовные крючки, впились мне в переносицу. Темные цыганские глаза азартно блеснули, почувствовав, что мой взгляд удерживается, не отпускается, после чего обладательница этих глаз, курчавая, но дикая красотка, повелительно крикнула:

— Иди сюда!

В руках у нее переливались медью чешуи два карпа.

Я рассмеялся и махнул рукой: уж чего-чего, а на цыганские штучки меня не поймаешь!

Базар галдел за спиной, когда мы вернулись к машине.