Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Армянам не забыть Сумгаит (1988). Азербайджанцы клянутся хранить вечную память о Ходжалы (1992). Всего несколько лет — и всё! Не было злодейства, которое не было бы совершено одними людьми против других людей только потому, что у них другой язык, другая кровь и другая вера. Страдания невинных жертв и с той и с другой стороны столь чудовищны, что их, кажется, ничем невозможно искупить. Просто, читая об этом, чувствуешь себя больным, будто сталкиваешься с первородным, онтологическим злом. Злом как оно есть.

В свое время я нарочно сбежал на Север, за тридевять земель, только чтобы не говорить о вещах, в которых ни правых, ни виноватых быть не может. Не может быть правды как таковой…

Если бы на аллее шахидов вдруг встретились Христос и Мухаммад — о чем бы они говорили? Нет, они не были сентиментальными пацифистами, эти двое. И что такое мир людей, знали они слишком хорошо и судили о нем сурово. Но пафос… Они бы отринули его как ложь… Они не задержались бы здесь…

Я бы тоже ушел отсюда, но что мне сказать о непреходящем чувстве сиротства на аллее, где погребены братья мои по человеческой доле?  Сиротство зябкое, страшное, с пулей в животе, с чувством, что пред лицом братьев моих я сам умираю…

Братья, не верьте.

Не верьте тому, кто говорит, что забывшему зло надо выколоть глаз. Надо забывать зло, прощать зло так, как простили вы, — смертным забвением. Иначе оно так и будет ходить по кругу, мучимое долгой кровавой памятью, пылающим безумием злой воли… Оно снова будет отыскивать жертвы, мстить, убивать…

Нет конца, нет предела этим кругам безумия. Нет жизни в мщении,  о Господь — слышащий, знающий!

Не верьте тем, кто говорит, что ваша смерть была угодна Богу. Не смерть угодна Богу, а милость. У Господа хватит любви на всех, но если ты, брат, погиб в одной из самых страшных войн, какие бывают в истории, — а именно в войне этнической, — прямой пропуск во врата святости кажется мне преувеличением. Кто-то, может, и был тут святой; кто-то, может, спасал население мирной деревушки во время налета чужих бородатых боевиков. А кто-то сам участвовал в этнической «зачистке» и сам был бородатым и чужим. Прости меня, брат. Ведь ты хотел, чтобы я сказал правду? Я скажу:

«…Если бы пожелал твой Господь, то Он сделал бы людей народом единым. А они не перестают разногласить, кроме тех, кого помиловал твой Господь»[15].