Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Мы тронулись с площадки, обходя обнесенные невысокими парковыми заборами участки, на которых, видимо, до того как парк был заброшен, выращивалась рассада или саженцы деревьев. Здесь и сейчас было тихо, уютно, как будто мы попали в какой-то сельский уголок, который не ведает иных забот, кроме заботы о саде: где-то еще стояли грабли, где-то лопата. Высокая жестяная голубятня, в которой, правда, не было ни одного голубя, венчала этот идиллический пейзаж. Потом снова поднялись к центральной аллее, но на этот раз очутились перед памятником английским солдатам, погибшим здесь в 1918 — 1919 годах. «В память о погибших здесь на службе своей Отчизны…» Ну Англия-то по крайней мере знала чего хочет: эти солдаты пали, чтобы бакинская нефть не досталась объединенным силам тогдашней «армии ислама» и турок. На бакинскую коммуну 1918 года нечего было рассчитывать: она творила такие преступления, что просто не могла долго удержаться у власти. Судьбу нефтяных приисков решали дни. Здесь, в Баку, тогда побывал английский разведчик, капитан Тиг-Джонс[14]: он оценил ситуацию правильно. Он понял, что нельзя терять ни минуты. И англичане, хотя они были очень далеко (в списке убитых числится Ченнах Хан, солдат 84-го пенджабского полка сипаев, а значит, войска срочно перебрасывали из Индии), сумели захватить контроль над нефтью прежде, чем это сделали активисты национального движения, в те дни руководимые неутолимым чувством мести…

Вновь это прорвалось спустя семьдесят лет — помните митинги, демонстрации, «народные фронты», все эти речи, в которых неясно, что — идеализм высокой пробы, а что — провокация? Кто-то, оставшийся в тени, имел свой взгляд на все это. Появилась воля. Возможно, последняя резня армян в Азербайджане имеет целевое полагание: «Армяне не должны иметь касательства к нашим нефтяным запасам». Не должны повториться ошибки начала века. Заточки делали прямо в цехах заводов. Потом грузовики доставили по нужным адресам молодчиков и выпивку, чтоб «завести» толпу... В таких делах все всегда неясно, все передернуто, концы в воду, мелькают какие-то провокаторы, страшные персонажи с уголовным прошлым…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное