Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

«Наконец, к этой прозе можно предъявить и нелитературную претензию — по сути, более существенную, чем любая литературная (тем более что Сенчин, как можно увидеть, борется с литературностью). Претензия эта в том, что перед нами проза социальной пассивности, подспудно убеждающая читателя в том, что мучительное и рутинное растворение в бытии — это единственный вариант проживания истории. Здесь можно вспомнить рассказ „Тоже история”, где типичный „человек Сенчина” оказывается посреди жестко подавляемого оппозиционного митинга, внутри которого он способен выступать лишь пассивным наблюдателем. Конечно, такая оптика имеет право на существование и при других условиях была бы даже симпатична (я вовсе не призываю к бессмысленному оптимизму). Но у читателя Сенчина не остается выбора: автор полностью уверен в себе и в том, что происходит вокруг, а читатель, следовательно, должен либо согласиться с ним, либо захлопнуть книгу».

Леонид Костюков.Границы возможного. — «Роскультура.ру», 2011, 27 октября <http://roskultura.ru>.

«Наверное, мне стоит выразить критическую позицию по отношению к этой книге [Данилы Давыдова] предельно открыто и субъективно. Что ж, мне совсем не понравилось. Эти стихотворения ничего не дали ни моему уму, ни сердцу. Для лирики это слишком скрытно, для эпоса — недостаточно интереса к миру и людям. Здесь нет никакого чуда; поэзия сведена к искусству возможного — и в итоге исчезает. Это не вдохновенно, это — несмотря на большую и точную культурную работу — внутренне пусто. Причем как-то намеренно пусто, напоказ, как будто дело не в этом. Но дело-то в этом. Что же до продолжения концептуальных традиций, то это фундаментально спорно. Концептуализм весь завязан на приоритете, на явных демонстративных открытиях — не случайны именно приоритетные претензии Вс. Некрасова к Д. А. Пригову. Как продолжать Колумба? Открыть новые земли? Так открой сначала. Или просто летать в США на самолете? Тогда надо понижать пафос. Мне было, пожалуй, стыдно читать эту книгу действительно умного, талантливого и симпатичного человека. По-моему, это плод культурных заблуждений; забыть — и двигаться дальше».

Кто вошел в литературу в «нулевые»?Опрос провёл Андрей Рудалев. — «Литературная Россия», 2011, № 42, 21 октября <http://www.litrossia.ru>.