Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Уже к концу осьмнадцатого столетия в русском обществе представление о том, что черты лица и мимика человека, не говоря уже о его прическе и обыкновении одеваться, состоят в прямой зависимости от «нравов» группы, к которой тот принадлежит, приобрело статус общего места. Когда один автор того времени писал с Кавказа своему корреспонденту, что

...радости нет быть соседом Кабардинцов,

Татар, Калмык, Черкес, Чеченцев, Абазинцов,

У коих головы обриты до гола,

Их лица дикие покрыла тускла мгла,

У них крутые лбы, у них глаза кровавы;

Их лица вывеска, что их суровы нравы, —

в этом уже не было никакого открытия. Скорее речь шла о чем-то во всех смыслах очевидном.

Исследуемая история такого рода «очевидностей» у Вишленковой неотделима от истории направлявшегося видением… нет, даже не понимания. Скорее вполне фантастического конструирования образов соседей по имперскому пространству. Восприятие их — как и собственных — внешних черт определялось в те поры столько же «тенденциями и конвенциями», сколько и предрассудками, суевериями и мифами. Практики и правила прочитывания внешности людей как совокупности знаков, обозначающих, частью вольно, а частью и невольно, их социальные и этнические координаты, неминуемо означали и правила домысливания.

Стоит ли думать, что в наше просвещенное время что-то существенно изменилось?

Самое же интересное в многообразно интересном интеллектуальном предприятии Вишленковой, пожалуй, то, что речь здесь идет о визуальном языке как цельности: каждый образ рассматривается как его структурная единица. Предпринимается попытка визуальной лексикографии, выстраивания образной грамматики и синтаксиса. А вместе с тем и формулировки действовавших тогда правил перевода со словесных языков на несловесные и обратно.

К е т и  Ч у х р о в. Быть и исполнять. Проект театра в философской критике искусства. Науч. ред. А. В. Магун. СПб., Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2011, 278 стр. («Эстетика и политика». Вып. 1).