Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Я почувствовал, что еще чуть-чуть — и весь этот день обрушится на меня и сомнет, я не выдержу его тяжести.

— Сколько я должен? — спросил я, торопясь свернуть эту неожиданно  бурно окрашенную эмоциями трапезу.

— Четыре маната.

В три раза дешевле нашего самого дешевого захода в турецкийfast-food.

— Спасибо, — сказал я, отсчитывая пять.

— А завтра вы придете? — с чувством спросила хозяйка.

— Обязательно, — сказал я. — Только оставьте для меня кебаб.

— До свидания…

На улице был туман. Сырой холод сразу вцепился в горло и стал драть его, как проглоченная газета. Кое-как я добрел до своего «Yaxt Club’a». Первое, что я увидел в холле на журнальном столике, — туристический проспект: «Гобустан». Я забрал его в номер и перелистал: «Государственный историко-художественный заповедник…», включен в список международного наследия ЮНЕСКО. Когда это они успели? Молодцы! Это, кстати, забота жены президента. У нас десятки памятников подобного рода — на Урале, в Алтайском крае, в Туве — и ни один не заповедан и никуда не включен… Еще в проспекте были картинки — потрясающие! И — удивительный факт: на территории Гобустана находят раковины каури, которые водятся в Красном море, за две тысячи километров. Любой специалист по древнему миру скажет вам, что он был связан не менее отчетливыми связями, чем мир современный. Просто мы не понимаем мотивов, которые двигали древними миграциями и торговлей. Ракушки служили эквивалентом денег. А Гобустан? Это был какой-то мощный сакральный центр? Центр паломничества? Откуда мы знаем, что нет?

Перед сном вышел на балкон. Туман такой, что не то что города — моря под балконом не видно. Холодно. Горло… Надо как-то поднастроиться, пережить эту ночь и завтрашний день, добраться до Гобустана. В моем положении самое скверное — думать о доме, о любимой женщине. И думать, разумеется, как о спасении. Но эти мыслиздесьмогут быть только отступлением и сдачей. Если я заболею, это будет просто малодушие. Надо отрезать все это. Выбросить из головы. И увидеть этот чертов Гобустан так, как ни один составитель рекламных буклетов не видел…

 

 

VII. ПЕРВАЯ ПОПЫТКА

 

Перейти на страницу:

Похожие книги

Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное