Читаем Новые карты Ада полностью

Внутри это было несколько необычное место. Бар, видно, пытались стилизовать под немецкую пивную. Сплошное темное дерево, торчащие из стен светильники в виде рук с факелами, правда, в каждый факел вкручена электрическая лампочка. И большие деревянные бочки вместо столиков. По стенам были развешаны портреты Гимлера и Рудольфа Гесса, а над стойкой висел флаг цвета свежего мяса с несколько видоизмененной свастикой. Публика была та еще. Бритоголовые, здоровые как на подбор ребята, с сумрачными физиономиями. Да-а-а. Hасчет выпить не знаю, а вот насчет морду набить, этого видимо будет сколько угодно.

Потасовка завязалась почти сразу, мы даже не успели опрокинуть по кружке пивка. Какой-то наци привязался к Арамису, что тот дескать задел его ногой, когда шел к стойке.

- Совсем обнаглели чернозадые! - распинался этот дрек, поглядывая на своих друзей.

- Послезали со своих деревьев, обезьяны, людям скоро житья от них не станет. Белым людям уже и...

Арамис не стал дослушивать эту проповедь о превосходстве белой расы. Он просто схватил со стола пивную кружку и выдал ей хороший зец этому микрофюреру прямо между глаз. А дальше все пошло как по маслу. У меня был нож; у Портоса кастет, который он отобрал у какого-то панка в прошлой драке; Арамис принципиально не носил с собой оружия, считая, что Господь снабдит всем необходимым на месте; Атос действовал полой резиновой дубинкой со свинцовым наполнителем. Эти шмаки, видимо, тоже не ходили за выпивкой просто так. У некоторых были ножи, у некоторых велосипедные цепи, а у одного даже пистолет, которым он, правда, орудовал как дубинкой, взяв его за ствол. Видимо, стрельба не входила в их намерения.

Их было больше, и на каждого из нас пришлось не меньше троих, так что получилось несколько маленьких локальных войн. Мы...

Sheryl Crow Home.

Дерьмо собачье. Сплошная деградация. Мораль нынешнего общества ни к Богу, ни к Черту. Когда я смотрю на мир с высоты своего этажа, я вижу только птиц. Как они парят над этим миром, время от времени обдавая его жидким шмуцем. Это, наверное, ангелы. Я тоже хочу парить так и видеть голубые дали, лезвие горизонта, облака, а не этот мир от которого хочется бреч. Людей, среди которых так мало людей, сплошные поцы и нафке, которые штап на помойках и называют это любовью. Может, у меня душа отличается от тех кто видит цветы в кучах дрека и слышит музыку в утробном клокотании унитазного бачка? ет, душа у меня ничем подобным не грешит. У меня ее просто нет.

Бреч - блевать. Гой - не еврей. Дрек - дрянь, отбросы, дерьмо. Зец - сильный удар. афке - проститутка. Поц - (буквально) половой член. Пуним - лицо. Шмуц - грязь. Шмак - придурок, урод, сукин сын. Штап - трахаться. Шикса - молодая женщина не еврейка.

Пополам

Я Её убъю. Я Её точно убъю.

Она воняет по поводу вонючей, протухшей за ночь в раковине тряпки. Она воняет. И Она, и Тряпка. Она=Тряпка. Тряпка - Она. Да!

Она воняет своими ногами. Своими волосатыми ногами. Каждый день, когда приходит с работы. Она воняет сутками своей обувью. Она ВОЯЕТ в квартире, которую мы снимаем по-по-лам.

Моя посуда воняет её прокисшей кашей. Она воняет своим одиночеством, одиночествуя исключительно, когда мы вдвоем. Вдвоем в вонючей квартире, которую мы снимаем ПоПоЛаМ.

Смердит. СМЕР-ДИТ.

Вечная вонь - моя мигрень. Входит вонь - воет мигрень. Входит она вплывает ВОЬ. Вот!

Она воняет часовыми гнилыми разговорами с гнилыми и потными друзьми по телефону, который один в квартире, которую мы снимаем ПОПОЛАМ. А потом воняет трубка.

И вечером вонь венчает весь мир. Вонь, не боясь расплескаться, бултыхется кругом меня. Кругом моей мигреневой головы. Она везде. И Она, и Вонь. Она+ Вонь=Мир, когда она в нем. Она вокруг. Она душит меня, давит на щитовидку, вызывает приступы тошноты богатейшего спектра степеней тяжести.

Всегда Вонь Везде. Мои мысли по утрам воняют ВОЬЮ. Я воняю, галлюцинируя Её смертью. Я убью её. Точно. И это ТОЖЕ вонь. Я Воняю! Во мне живет.... Это все из-за неё. ИЗ-ЗА неё. Я её убъю. Опять. о в мыслях. Потому что я провоняла неуверенным страхом. Я убъю её каждое утро. Всегда!