Читаем Новые карты Ада полностью

Еще не доехав сотни ярдов, Гайдрик заметил машину с трейлером, стоящую там, где обычно останавливался он. Очевидно, не ему одному приглянулось это местечко. Остановив машину, он закурил и стал смотреть на досадное препятствие. ад трейлером торчали какие-то флажки и нечто вроде маленького транспаранта. "Молодожены видимо", - подумал Гайдрик. Он не раз наблюдал подобные мини-кортежи, украшенные разными флажками для красоты и консервными банками для создания шумовых эффектов, на которых молодые пары из небогатых семей отправлялись в свадебное путешествие. "Потрахаться решили среди бескрайних полей, - Гайдрик хихикнул, - принимайте в компанию. Говорят, я хороший любовник". Гайдрик снова хихикнул и вдавил в пол машины педаль газа.

И распустился огня цветок среди кувыркающихся покореженных автомобилей, и догорал изломанный ударом рекламный транспарант с трейлера "Р-риФ - новый корм для вашей собаки".

Убей ее еще раз. Сам.

Она пришла под дверь рано утром и сразу стала дико орать. е мяукать, а именно орать. Что происходило в этот момент в ее темной душе, неизвестно. Известно лишь, что была весна, распускались почки, сбросили лишний метраж женские юбки, с удвоенной силой потянуло мужчин на женщин, котов на кошек, и наоборот. Может быть, жажда любви и привела это грязно-серое взлохмаченное создание к дверям Василия Иоаныча Грозного, непьющего одинокого мужика, работающего сварщиком на заводе железобетонных изделий.

Василий проснулся в шесть утра от этого дикого ора и лежал, не двигаясь, весь в ожидании, когда соседи выйдут и угомонят эту чем-то недовольную, а может черезчур довольную тварь. Соседи не торопились, думая видимо то же самое о Василии. Кляня на чем свет стоит бездушных соседей, Василий нашарил шлепанцы и пошел к двери. Открытая дверь явила ему вышеописанную кошку в момент, видимо, высшего для нее наслаждения: глаза закрыты, уши плотно прижаты к голове, розовая пасть извергает неуместные ранним утром рулады. Удар шлепанца в лохматый бок оборвал утренний концерт на самой трагичной ноте и певица, возмущенно взмявкнув, серой молнией рванула вниз по лестнице.

Следующие десять дней были эволюционными. Эволюционировала кошка, сама не ведая того. Она проходила путь от простой бездомной кошки до королевы лесов, белки-летяги. Даже старик Дарвин не смог бы предусмотреть столь странный, сложный и все же довольно короткий путь.

Каждое утро, ровно в шесть, словно по каким-то адски точным часам, кошка приходила под дверь и выступала соло. В начале Василий просто открывал дверь, чтобы пнуть зарвавшуюся тварь, но после первого памятного удара шлепанцем, кошка видимо не желала продолжения и, едва заслышав щелканье дверного замка, оставляла сцену. Тогда Василий избрал иной путь, перейдя от активного противодействия, к пассивному. Припомнив все, что ему было известно о кошачих, он решил задобрить представителя этого многочисленного отряда самым прозаичным средством - молоком. Выставлять блюдечко с молоком он начал на третий день от пришествия этой напасти, а на пятый добавил в молоко солидную дозу отравы против тараканов. о толи порошок, предназначенный для насекомых, не действовал на кошку, толи у нее на самом деле было девять жизней, она продолжала приходить. Приходить, подкрепляться хитрым молочком и орать с удвоенным усердием, как бы отрабатывая плату.

Ночи Василия стали одним сплошным кошмаром. Он спал ли, бредил ли, весь в ожидании громоподобного утреннего м-и-э-а-у-у. А дождавшись, рвался к двери в слепой надежде, что успеет. Успеет ее поймать, успеет выдрать ей хвост и заткнуть им глотку, поотшибать лапы, посадить в духовку для придания нежной хрустящей корочки. И еще множество соблазнительных картин проскакивало у него в голове. о, конечно, он не успевал. Серая спина и хитрый женский взгляд, брошенный на прощанье, - вот и все, что ему открывалось вместе с дверью. И оставалось только материться вслед, а ночами, в короткие промежутки сна, убивать ее. Убивать жестоко и нежно, убивать восторженно и меланхолично. Убивать с применением абсолютно разных подручных средств - от ножа до ядерного фугаса, или просто голыми руками. Если бы Василий Иоаныч решил описать все те способы убийства, что снились ему, он несомненно превзошел бы маркиза де'Сада в жестокости и изобретательности.