Читаем Новая опричнина полностью

Во-первых, традиционная ставка Китая состоит в движении на юг. Это четко показывают как китайские эксперты, указывая на энергичные действия КНР по формированию совместной финансово-экономической зоны со странами АСЕАН, так и сама китайская политика, последовательно осуществляющаяся на протяжении последних 20 лет.

Во-вторых, китайская стратегия заключается не в захвате, а в просачивании в направлении слабо контролируемых пространств. Китайская цивилизация не захватывает территории, а насыщает их собой и переваривает – причем многие страны Юго-Восточной Азии, экономики которых на 80 % контролируются китайцами, сохраняют не только формальную, но и реальную независимость.

В-третьих, для основной массы китайцев российская территория слишком холодна, чтобы быть привлекательной, а многие наши обычаи просто опасны. Достаточно сказать, что из-за относительной дороговизны водки в Китае китайцы не имеют привычки к крепкому алкоголю и в России зачастую просто спиваются, чего мы не видим из-за закрытости китайских сообществ.

С точки зрения стратегии Китай, по оценкам китайских ученых и практических специалистов, прекрасно понимает неустойчивость нынешней глобальной стабильности и поэтому максимально заинтересован в сохранении нынешней расстановки мировых сил. Именно поэтому в партийных документах КПК была принята концепция «гармонизации внешних и внутренних отношений», чему и была посвящена значительная часть китайских выступлений. Это означает, что КНР будет максимально стремиться к улучшению стабильных отношений с США, которые обеспечивают ежегодный приток долларовой массы в КНР порядка 250 млрд долл., за что Китай и покупает долговых обязательств на 30–40 млрд долл. в год, поддерживая дефицит американского государственного бюджета. Но подобная схема не может действовать бесконечно долго, а ее возможный крах повлечет за собой свертывание китайского импорта и остановку огромного количества экспортно ориентированных производств. Это безработица в объемах десятков, если и не сотен миллионов, и социальная напряженность, которая и так имеет место в Китае в значительных масштабах. Именно к этому критическому моменту готовятся в КНР, расширяя внутреннее производство, закладывая новые масштабные проекты прежде всего в инфраструктуре и фундаментальной науке.

В китайской среде экспертов осознают и стратегическую важность России как «главного тыла» в предстоящем и неизбежном противостоянии с Америкой. Оно – утверждали китайские эксперты в кулуарах – уже проявляется в региональных конфликтах и в попытках США окружить КНР сплошной «стеной сдерживания». Однако главное противоречие в складывающихся отношениях между Пекином и Вашингтоном – идеологическое: США четко делают недвусмысленную ставку на внедрение «оранжевой перестройки и гласности» в китайскую внутриполитическую систему. А опыт в этом отношении СССР и Горбачева хорошо усвоен китайскими стратегами. Расчленение Китая приведет к миллионным жертвам и отбрасыванию Китая с пика цивилизационных процессов во тьму архаики. Ведь любое ослабление централизованного политического контроля тут же повлечет за собой экономический сепаратизм и социальные взрывы небывалого масштаба.

И последнее по порядку, но не по важности. Китайское руководство прекрасно сознает, что любая попытка территориальной аннексии со стороны Китая обрушит и без того шаткое равновесие в мире, вызовет волну синофобии и нанесет самому Китаю ущерб, несопоставимый с ресурсами сколь угодно больших захваченных территорий.

Поэтому до 2019 года (когда закончится очередной «большой цикл» развития Китая) реальной угрозы России с этой стороны практически не существует.