унаследованного от солнца небесного,

установленное прародителями могучими,

богом и богиней,

на Равнине Высокого Неба божественно пребывающими.

Разум потеряв, с пути сбившись, Нарамаро, Комаро и прочие с ними, шайку супротивную собрав, хотели сначала дом министра[333] окружить и убить его, потом дворец великий окружить, изгнать принца наследного[334], затем свергнуть вдовствующую императрицу, завладеть колокольчиками, печатями и бирками[335], после этого правого министра[336] призвать хотели и приказать ему указ возвестить Поднебесной. После же замыслили они государыню оттеснить, и, одного из четверых принцев выбравши, владыкою сделать. И вот в ночь двадцать девятого дня месяца минадзуки подошли они к дому канцлера, принесли там клятву, соленой воды напившись[337], и вознесли моления четырем сторонам Неба-Земли. Во второй же день месяца фумидзуки они порешили войско поднять. В час овцы второго дня Оно-но Адзумахито призвал к себе служащего во дворцовой управе охраны[338], Камуцумути-но асоми Хидацу[339] из земли Бидзэн, и велел тому: „То-то и то-то нам помоги сделать“, — так ему указал. „Хорошо, сделаю“, — согласился он. И в час кабана того же дня все нам рассказал. Тогда мы обо всем разузнали и вникли, и оказалось, что обо всем он правду поведал, и все они в том признались[340]. Когда же рассмотрели мы законы, то вышло, что все эти люди подлежат смертной казни[341]. Но хоть и так, решили мы их помиловать и наказание на одну ступень облегчить: имена семейные переменить и наказать далекой ссылкой[342].

И думаем мы божественной сутью своей: воистину, благодаря защите и милости богов Неба-Земли, а также благодаря тому, что души императоров великих, о коих молвят с трепетом, что Поднебесной правили со времен начала Неба-Земли и поныне, слуг грязных презрели и оставили, а также благодаря силе чудесной богов величественных — Русана-нёрай, Кандзэонбосати, чтящих закон Бонъо и Тайсаку, и четырех великих владык небесных[343], слуги эти супротивные, нечистые, себя обнаружили и во всем признание принесли».

И великому изреченному повелению государыни

внимайте все, — так возглашаю.

«Особо говорю: что же до тех людей, что к заблудшим примкнули, то осквернят они землю столицы, если по ней ступать будут, посему перевести их в землю Идэха, в деревню Огати, в дома за частоколом»[344] —

и сему великому повелению

внимайте все, — так возглашаю.

№ 20. Указ по случаю помилования принца Сиояки[345]

Великий принц[346] Сиояки был среди четырех великих принцев, однако в условленном месте[347] отсутствовал, но и нам не доложил. И как связанный с великим принцем Фунадо, подлежит он наказанию за вину, караемую дальней ссылкой. Однако отец его, принц Ниитабэ[348], служил с сердцем светлым и чистым. Так надобно ли разрушать врата дома его? Посему на этот раз его вина прощается, и пусть отныне и впредь служит он престолу с сердцем светлым и прямым, — так возглашаем.

№ 21. Указ, обращенный к роду Хада[349]

Ныне возвещаем: люди из рода Хада[350] коих Нарамаро в свои войска нанял, направляются в дальнее изгнание, а остающиеся из этого рода без сердца грязного, с чистым, светлым сердцем пусть служат, — так возглашаем.

№ 22. Указ о вознаграждении за верную службу[351]

Есть и люди, коих мы награждаем,

ибо служили они нам в событиях[352] этих

с сердцем чистым и светлым.

И в знак цветенья благодарности[353] нашей

одного-двоих повышением в ранге жалуем, —

так возвещаем.

№ 23. Указ при отречении от престола императрицы Кокэн[354]

Возвещается повеление великое государыни нашей,

что, как богиня явленная, Поднебесной правит,

и вы — принцы, властители, вельможи,

всех ста управ чиновники,

внимайте все, — так возглашаю.

«Полагаем мы божественной сутью своей,

что сие деяние

в согласии с повелением великим

прародителей могучих, бога и богини,

на Равнине Высокого Неба божественно пребывающих,

„внуку нашему Поднебесной править“ поручивших,

дабы начиная со времен предка далекого,

всех времен государи

передавали деяния престола высокого.

наследованного солнцу небесному», —

и сему повелению великому

все внимайте, — так возглашаю.

«Сии деяния престола высокого,

унаследованного от солнца небесного,

откуда [государи] страною управляли,

божества, на Небе пребывающие, на Земле пребывающие,

благосклонностью почтили, помощью почтили;

посему на том престоле пребывали мы спокойно и ровно,

делами Поднебесной ведая, —

так мыслим божественной сутью своей.

И вот, владыкой пребывая, дела Поднебесной вершить

стало для нас и трудно, и тяжко.

Долгие годы, многие дни на престоле мы пребывали,

и бремя было тяжким, и силы слабыми,

и стало уж невмочь нам нести его.

И матушке нашей, государыне,

о коей молвят с трепетом,

не можем мы услужить,

как полагается по закону родителей и чад их,

и сердце наше ни днем, ни ночью покоя не знает.