Читаем Ной Буачидзе полностью

Известный генерал старой армии, главнокомандующий войсками Северного фронта, а впоследствии консультант Высшего Военного совета, учрежденного Лениным, Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич метко заметил: «Полковник Половцев, бывший начальник штаба туземной дивизии, неизвестно зачем и за что произведен Гучковым в генералы. Лихой и невежественный кавалерист, он не разбирался в самых простых вопросах, был заведомым монархистом и за несколько дней до отречения Николая II добился в ставке приглашения к императорскому столу.

Жизнь свою Половцев закончил в белой эмиграции, приобретя на своевременно переведенные за границу деньги кофейные плантации в Африке. Протеже неудавшегося регента, великого князя Михаила Александровича, он понадобился Временному правительству не в силу своих военных талантов, а как слепое орудие в борьбе с большевиками».

Покуда же что, не успев обзавестись плантациями в Африке, Половцев свои таланты колонизатора пытался применить на берегах Терека. За три дня он роздал атаманам казачьих станиц около миллиона патронов, до десяти тысяч снарядов, много другого оружия и боеприпасов. Во Владикавказ поодиночке и группами стекались офицеры, юнкера, казачьи есаулы, урядники.

31 декабря князь Решид-хан Капланов приказал офицерам «дикой дивизии» немедленно разгромить Владикавказский Совет. В 8 часов 15 минут вечера, сразу после того, как Мамия Орахелашвили открыл заседание президиума Совета, под окнами замелькали всадники, послышались крики. Топот солдатских сапог раздался на лестнице. В зал ворвались офицеры и солдаты второго полка «дикой дивизии».

— Именем Терско-Дагестанского правительства, — вопил завсегдатай игорных притонов князь Алдаков, — руки вверх! Руки вверх! Ни с места!

Мамия бросил быстрый взгляд на Буачидзе. Ной, не поднимая рук, спокойно сидел в кресле. Только багровые пятна, покрывавшие его лицо, выдавали внутреннее волнение.

Алдаков с револьвером в руке подскочил к Буачидзе.

— Встать, руки вверх, застрелю!

Ной не пошевелился.

Бывший полицмейстер Иванов оттолкнул Алдакова:

— Не торопитесь, князь. В честь наступающего Нового года господа большевики будут повешены на Александровском проспекте… Пока отведите их в штаб.

Всадники-горцы держались довольно пассивно, зато офицеры неистовствовали. Они избивали захваченных депутатов, рубили шашками мебель, рвали в клочья боевые знамена, сохраненные подпольщиками еще с 1905 года.

«Совдеп не трудно было разогнать, — записал в дневник главноначальствующий над городом полковник генерального штаба Беликов. — Главные деятели были избиты. Доктора Рискина[27] отвели в конюшню, надели на него уздечку и привязали».

Буачидзе, Орахелашвили и других большевиков — членов президиума Совета — повели в казарму. По дороге, в Верхне-Осетинской слободке, на конвой внезапно напали вооруженные осетины — члены партии «Кермен» — и несколько рабочих из железнодорожных мастерских. Ной и его друзья были спасены.

Всю новогоднюю ночь во Владикавказе не затихала стрельба. Полки «дикой дивизии» окружили центр города. Под предлогом поисков сбежавших большевиков пьяные бандиты врывались в дома, убивали, насиловали

Никто из генералов, имевших под руками казачьи сотни и артиллерийские дивизионы, сейчас ни во что не вмешивался. В Апшеронском собрании — офицерском клубе — ярко горели огни, своим чередом шел новогодний бал. Со спокойной душой веселились и министры Терско-Дагестанского правительства. Все отвечало соглашению, достигнутому в гостинице «Бристоль».

Покуда «дикая дивизия», оправдывая свое название, лила кровь, грабила и жгла Владикавказ, казаки резали горцев, обстреливали артиллерийским огнем аулы под Грозным. Расправа началась с убийства шейха Дени Арсанова и почетных стариков чеченцев, приглашенных на очередные мирные переговоры. Всех их подло перебили из засады. В ответ горцы спалили дотла станицу Кохановскую, казаки разгромили три аула. И пошло!

5 января реакционно настроенные казаки снова заполнили улицы Владикавказа. «Дикая дивизия» ушла куда-то в горы. Резня, грабежи и пожары перекинулись за Терек. Пронизывающий резкий ветер, дувший со снежных гор, раскачивал под окнами резиденции Терско-Дагестанского правительства трупы повешенных ингушей, чеченцев, осетин-мусульман. Миллионер Тапа Чермоев, круглоголовый, широколицый, с волчьим лбом и выбитыми передними зубами, вежливо-презрительным голосом советовал коллегам-министрам для укрепления нервов удвоить обычную порцию коньяку.

Миновал еще один день. Виселицы появились у вокзала. Белоказаки наклеивали на стены домов, на наглухо опущенные железные шторы магазинов какие-то желтые бумажки. Вазген Будагов принес два таких листка Ною, обосновавшемуся в Молоканской слободке. Ной прочел.