Читаем Ной Буачидзе полностью

К гражданам города Владикавказа. Революция окончена, большевики уничтожены. Это говорю вам я — главноначальствующий над городом.

Вы должны знать, что всякая агитация поведет со стороны настоящих хозяев области к жестокой расправе. Все это вместе создаст снова страшную разруху в городе, и тогда уже не придется «мечтать о покое, налаженной жизни и проч.

После 9 часов вечера никто не смеет появляться на улице С 7 часов до 9 хождение может иметь место только посредине улицы

В любое время запрещено собираться в группы более трех человек. По не исполняющим эти требования огонь будет открыт без предупреждения.

Остерегайтесь, иначе снова смерч налетит на город и немногие из вас увидят прекрасную кавказскую весну!

Вот когда Ною Буачидзе в полной мере пригодились его талант и огромный опыт организатора и руководителя боевых дружин. Нужно было как можно быстрее, в самые ближайшие часы, создать оборону Молоканской, Курской, Верхне-Осетинской слободок, растянувшихся с севера на юг по берегам Терека. Там, в маленьких домишках, в саманных мазанках ютилась большая часть трудового населения Владикавказа.

Организация большевиками отрядов самообороны, героизм, проявленный во множестве неравных схваток с белоказаками, постоянная готовность отдать свою жизнь ради торжества революции — все это связало прочной дружбой партию и массы. Влияние ушедших в новое подполье большевиков росло.

К середине января Владикавказ казался разделенным на две части. В центре бесчинствовали офицерские банды, упивался властью главноначальствующий полковник Беликов. В своем дневнике, впоследствии переработанном в мемуары, он не стерпел — похвалился: «Во Владикавказе неожиданно объявился представитель французского правительства в России, богатый негоциант Воган, к тому же действовавший на Тереке и от имени Великобритании. Он был у меня и предложил мне денежную помощь от имени правительств двух держав, если я сорганизую для борьбы с большевиками более или менее значительные силы. Помощь эту он предлагал в двух видах: либо путем выпуска займа под гарантией Франции, либо наличными (из Английского банка в Тифлисе)… Я представил Вогана малому заседанию Терско-Дагестанского правительства».

Творил расправу бывший царский полицмейстер Иванов. Газета «Терский казак» с удовольствием сообщала: «Наблюдается усиленный спрос на кухарок, горничных, бонн. Многие состоятельные беженцы из Петрограда приобрели собственные дома».

В слободках, особенно за Тереком, отряды самообороны установили свой порядок. Кузнец Федор Серобабов, рабочие железнодорожных мастерских братья Владимир и Сергей Волковы, их соседи и друзья хорошо управились и с юнкерами и с георгиевскими кавалерами.

В помещении городской электростанции напряженно работал подпольный партийный комитет во главе с Ноем Буачидзе. Большевики собирали силы для близких и решающих боев. Вторым полулегальным центром стал Пятигорск. Туда направился Киров. А за пределами этих двух городов события приняли совсем дурной оборот.

«По Сунженской линии, — писали газеты, — сплошной фронт. Станицы и аулы грабят, убивают и жгут друг друга. Густой едкий дым пожарищ окутывает и нефтяные промыслы. Артиллерийская, бомбометная и пулеметная стрельба ведется повседневно. Соседние осетинские и ингушские села точно так же сидят в окопах, направив винтовки друг на друга. На железной дороге — бои казаков с солдатами, возвращающимися с Кавказского фронта».