Читаем Ной Буачидзе полностью

Тем же простым и ласковым словом «молодец» встретит в сентябре 1919 года Лукиана Табукашвили Ленин. К тому времени земляк и ученик Ноя стал одним из руководителей забастовки двухсот тысяч украинских железнодорожников, этого грандиозного выступления против гетмана Скоропадского и немецких оккупантов, испытал на себе все муки германского концентрационного лагеря. Ноябрьская революция в Германии освободила Лукиана, он вернулся в Коростень, снова окунулся в водоворот революционной борьбы.

Табукашвили выбрали командиром бронепоезда «Коммунист Коростенского района», а вскоре и начальником бронеколонны. О поразительных подвигах Лукиана Ленину рассказал Подвойский, бывший в решающие дни Октября председателем Военно-революционного комитета Петрограда, затем народным комиссаром по военно-морским делам Украины.

Ленин, чтобы лучше познакомиться с героем, пригласил Лукиана домой. Отвечая на расспросы Владимира Ильича, Табукашвили сказал, что его любимым учителем был сын простого, бедного грузинского крестьянина, удивительно сердечный и умный человек Самуил Буачидзе.

— Вот оно что! — воскликнул Ленин. — Товарища Ноя я хорошо знал. Его нельзя было не любить!

…К концу недели Ной заторопился обратно во Владикавказ. На день он задержался в Белогорах. Вместе с братом Андреем и племянником Сосо Ной обошел все памятные уголки, будто предчувствовал, что это прощанье, что уже больше никогда не удастся ему побывать в старой школе, помечтать на поляне в глубине ущелья — укромном месте, где мальчиками Самуил и Серго обменивались самыми сокровенными мыслями.

Старой школе пошел в наши дни восемьдесят шестой год. Она дала Грузии много замечательных ученых, общественных деятелей, военачальников. Среди ее питомцев и два младших брата Самуила — Петр и Андрей.

Под влиянием Самуила оба совсем еще мальчишками участвовали в маевках, в подпольных кружках и с оружием в руках утверждали советскую власть в Грузии. Петра арестовывали, держали в Кутаисском замке и царские власти и меньшевики.

Серго Орджоникидзе, тогда он был секретарем Закавказского крайкома партии, посоветовал Петру и Андрею поступить в университет. В трудные минуты Серго не р'аз помогал обоим, подбадривал и материально поддерживал. Оба стали профессорами.

В 1937 году Андрей, директор сельскохозяйственного института, трагически погиб. Петр Григорьевич, очень похожий на Ноя и лицом и ростом, такой же мягкий в отношениях с людьми и такой же неумолимо требовательный к себе, много лет заведует кафедрой в медицинском институте, пишет научные труды, ведет общественную работу.

13

На узловой станции Михайлово[22] Буачидзе, наконец, удалось купить петроградские газеты, и то девятидневной давности. Теперь до самой Мцхеты, где предстояло искать попутную машину до Владикавказа, а не будет — так фаэтон, Ной погрузился в чтение. Он отбрасывал одну газету, жадно хватал другую, задумывался, снова шелестел листами.

Претендовавшие на солидность «Новое время» и «Русская воля», болтливая кадетская «Речь», бульварно-черносотенное «Живое слово», меньшевистские «День» и «Новая жизнь», листок правых эсеров «Воля народа» и, наконец, «Биржевые ведомости» и «Вечерняя биржевка» наперебой кричали о чудовищной дерзости большевиков, осмелившихся созвать в Петрограде VI съезд своей партии всего лишь через три недели после того, как Временное правительство одержало «столь славную и окончательную победу». Оно расстреляло мирную демонстрацию рабочих и солдат, разгромило редакцию «Правды», запретило большевистские газеты. Прокурор Петроградской судебной палаты издал приказ об аресте Ленина.

Чванливый рупор дворянских и чиновно-бюрократических кругов «Новое время» цинично потешался: «Допустим на минуту, что большевики победят. Кто будет управлять нами тогда? Может быть, повара, эти знатоки котлет и бифштексов? Или пожарные? Конюхи, кочегары? Или, может быть, няньки побегут на заседание Государственного совета в промежутке между стиркой пеленок? Кто же? Кто эти государственные деятели? Может быть, слесари будут заботиться о театрах, водопроводчики — о дипломатии, столяры — о почте и телеграфе?.. Будет ли это? Нет! Возможно ли это? На такой сумасшедший вопрос большевикам властно ответит история».

Впрочем, не очень-то надеясь на благоприятный ответ истории, «левые», беспартийные, промышленно-торговые, либеральные, просто бульварные газеты требовали немедленного ареста участников съезда, требовали найти, наконец, Ленина. «Вечерняя биржевка», всегда славившаяся своей близостью к полиции и охранке, авторитетно свидетельствовала, что сыщики сбились с ног, но, увы, не в состоянии найти место, где заседает большевистский съезд. Меньшевистский «День» напоминал, что Ленин всегда был чрезвычайно умелым конспиратором.

И сейчас Буачидзе внезапно почувствовал, что мучившая его уже много дней тревога за жизнь Ленина неизмеримо уменьшилась. Ной больше не сомневался: съезд партии не поддастся на провокацию, не допустит, чтобы Ильич явился на суд.