Читаем Ной Буачидзе полностью

Вслед раздался грозный окрик войскового круга терского казачества, также считавшего себя высшим законодательным органом в области. Если в центре России было двоевластие — Временное правительство и Советы, то на Тереке на власть претендовали Гражданский комитет, войсковой круг с наказным атаманом, Союз горцев Кавказа, Владикавказская дума, Совет рабочих и солдатских депутатов.

Так что же было угодно войсковому кругу? Его приговор был строг и краток: «По усмотрению господина начальника Владикавказского гарнизона и господ станичных атаманов, лица, допустившие разные бандитские действия, подвергаются смертной казни в возможно более короткий срок». Нетрудно было понять, кого господа атаманы завтра же признают виновными в «разных бандитских действиях».

Депутаты-большевики потребовали, чтобы Гамалея немедленно созвал Владикавказский Совет. Ной собрал свой кружок рабочих пропагандистов, распределил силы для выступлений на митингах протеста. На себя Буачидзе взял железнодорожные мастерские.

С несколькими знакомыми рабочими он пришел в цех, где ремонтировали паровозы. Поднялся на тендер, предложил побеседовать. Посыпались вопросы. Рабочие требовали объяснить, из кого состоит Временное правительство, почему большевики не хотят воевать за Россию, правда ли, что он, Буачидзе, приехал во Владикавказ из Германии, на чью сторону станут большевики, если ингуши и чеченцы нападут на русских? Были вопросы и враждебные и провокационные. Ной терпеливо и обстоятельно отвечал. Говорил он тихо, неторопливо, словно делился своими мыслями.

На тот же тендер, с успехом заменивший трибуну, взобрался пожилой усатый рабочий в прожженном кожаном фартуке, в промасленной кепке, сдвинутой на затылок. В упор строго оглядел Ноя. Высоким звучным голосом с досадой сказал:

— Полной веры к вам, гражданин, не могу иметь. Удивляетесь, почему? Я повторю вам сейчас личные ваши слова: «Сожительство с меньшевиками в одной организации — это незаконная связь». Говорили?

Буачидзе подтвердил:

— Да, любви здесь нет. Сожительство незаконное, но его еще надо терпеть! Обязательно придется согласиться с великим русским дипломатом и писателем Александром Сергеевичем Грибоедовым, утверждавшим, что «терпение есть азбука всех прочих наук».

Так снова всплыл вопрос, который уже не раз обсуждался большевиками Владикавказа, — расколоть или завоевать объединенную социал-демократическую организацию.

Буачидзе и Киров настаивали: надо выиграть время, повести за собой рабочих и тогда вышибить меньшевиков. Кто-то в знак протеста прислал Ною почтовую открытку. На ней большими буквами было написано:

Ной прочитал открытку вслух на занятиях кружка рабочих-пропагандистов. Поблескивая живыми глазами, добавил:

— Я плохо выполняю свои обязанности. Все еще не сумел растолковать, что на пользу революции, а что на руку врагу. Если мы, небольшая группа профессиональных революционеров, хвастаясь своей старой принадлежностью к большевикам, уйдем из объединенной организации, покинем рабочих на попечение меньшевиков, отвернемся от наших товарищей, еще не разобравшихся в событиях и своих политических симпатиях, то это будет худшим видом дезертирства. В условиях Владикавказа такой шаг неизбежно поведет к отрыву от трудящихся и немедленному разгрому сил свободы казачьей и горской контрреволюцией. Ленин требует от нас совсем иного: подвести рабочих и беднейших крестьян к пролетарской революции.

Буачидзе не стал скрывать правды и от рабочих железнодорожных мастерских:

— Дайте срок, мы возьмем быка за рога! Сейчас я обязан предупредить: и в Петрограде и у нас, на Тереке, начинается полоса провокаций. На этих днях в Грозном, ожидая поезда, я невольно стал свидетелем того, как в вагонах якобы с останками горцев, погибших на фронте и сейчас доставленных для похорон в родные аулы, нашли… оружие. Неосторожные грузчики уронили гроб, слетела крышка, и на перрон вывалились винтовки и цинки с патронами. Тогда вскрыли и другие гробы. Они также были заполнены винтовками, разобранными пулеметами, гранатами и патронами. Решение Гражданского комитета, постановление войскового круга о введении смертной казни — это проба сил. Хотят прощупать, будете вы, рабочие Владикавказа, защищать свободу или отступите, склоните головы.

Дружно приняли решение послать делегатов на завод «Алагир», с тем чтобы завтра совместно выйти на демонстрацию ко дворцу атамана Караулова.

На следующий день и Владикавказский Совет круто изменил курс. Меньшевики, эсеры, «беспартийные» казаки и даже «мусульманский вождь» Цаликов — все заявили, что они не могут признать для себя обязательным постановление Гражданского комитета, а тем более приговор войскового круга. Совет пошел за депутатами-большевиками.