Читаем Ночные гоцы полностью

Его разбудил мужской смех. Родни медленно открыл глаза. Эйбел Гейган смеялся, прислонившись к стойке бара, а рядом с ним стоял, ухмыляясь, Алан Торранз. Оба были разодеты по последней моде и имели самый щегольской вид. На Торранзе были брюки и однобортный сюртук цвета бронзы, переливчатый зеленый жилет и огромный черный шейный платок в зеленый горошек. Гейган облачился в двубортный серый сюртук, черные с белым пестрые брюки, и повязал узкий желтый галстук. Но если молодому и вызывающе, в байроническом стиле красивому Торранзу костюм был необыкновенно к лицу, то Гейган смотрелся как преуспевающий скаковой жучок. Его пропитой голос только усиливал это впечатление.

— Глянь-ка, Торранз, паренек! Перед тобой дежурный по гарнизону при исполнении служебных обязанностей. Вот так и делается карьера в Бенгальской армии. Спорим, что во рту у него сейчас — как у буфетчицы подмышками!

Родни сел.

— Тише, ты, балаболка ирландская! Вы чертовски рано, а?

— Уже почти полпятого, знаете ли, — ответил Торранз. — Дамы могут появиться в любую минуту. Миссис Кавершем попросила нас присмотреть за качелями.

— Вольно вам было соглашаться. Ладно, давайте выпьем. Кой хай!

Мир потянулся и начал оживать. Поскрипывали стены, шелестела листва на деревьях, где-то вдалеке шлепали босые ноги. Под влиянием внезапного прилива энергии Родни рванулся было прихлопнуть муху.

Гейган покачал головой.

— Что толку, дорогой мой? Но продержаться надо всего-то пятьдесят лет, и это в худшем случае. Ага! На будущий год я еду в отпуск. Вообразите — дышу не надышусь вонью Лиффи[89] и — эх! — пиво от мистера Гиннеса!

Он сморщил нос.

— Может, я и не вернусь. Ни пыли, ни де Форреста… уставится на тебя, как змея с геморроем, стоит только заикнуться, что лошадь придется расковать…

— Спорим, что вернешься, — сказал Родни.

— Ясное дело, придется. Сам понимаешь — разве что моя обожаемая старушка-тетушка отдаст Богу душу. Дома я не могу себе позволить жить так, как я привык: ни лошадей, ни девочек по моему вкусу, так-то, мальчик мой!

Родни подумал: «Бьюсь об заклад, тебя потянет назад, как только ты окажешься в Дублине». Но к чему портить игру? В Индии вся штука состоит в том, чтобы из года в год жить в некоем упоительном будущем, и так десятилетиями А когда упоительное будущее наступает и оказывается скучным настоящим, все начинают сначала. Никто из них не жил правильно, в настоящем, кроме Кэролайн Лэнгфорд, но она-то была приезжая. И уж наверняка Родни не жил так сам.

Торранз, словно подслушав его мысли, сказал:

— А мне ждать еще десять лет, десять бесконечных лет.

— Ну, у тебя еще молоко на губах не обсохло, паренек, тебе-то чего переживать?

— Дрожь пробирает, как подумаю, что через десять лет — в шестьдесят седьмом — я все также буду пить в майский день бренди здесь, или в другом клубе, похожем на этот как две капли воды. Господи, мне будет…

— Столько же, сколько мне сейчас, — сказал Родни с хмурой улыбкой. — Ты еще не будешь полной развалиной, можешь мне поверить. Когда тебе двадцать один, десять лет кажутся вечностью, а когда тебе тридцать один, оказывается, что они прошли совсем незаметно.

Гейган пригладил редкие рыжеватые волосы и придал выражение преувеличенной серьезности подвижному ирландскому лицу.

— Его Преосвященство Кардинал изрек свое слово.

Он весело ухмыльнулся, показав неровные, в табачных пятнах зубы.

— Послушайте-ка лучше меня. Знаете, что стряслось? В этом году в Бховани во время сухого сезона наверняка состоится битва.

Он обвел их глазами и с жаром и воодушевлением прирожденного рассказчика приступил:

— Слыхали, месяца три-четыре назад у матушки Майерз приключились колики? Слыхали, конечно! А вот слыхали ли вы, что она позаимствовала судно из госпитальной утвари помощника хирурга, нашего малютки Джона Маккардля? Тайком от всех, разумеется. Ведь позору не оберешься, стоит только такой крупной, толстой даме вообразить, как все вокруг воображают, как она скорчилась на судне и пыхтит, как дельфин. Так?

— Мне бы и в голову не пришло подумать подобное, — сказал, краснея, Торранз.

— Не пришло бы, говоришь? Ну, а многим бы пришло, это уж точно. Значит, избавилась она от колик и думать забыла об этом стыдном предмете. И кто же месяц спустя подхватывает легкую дизентерию? Сама миссис Фу-ты-ну-ты Камминг! А она такая задавака, что не перенесет, если об этом узнает даже малютка Маккардль. Так что она отправляет своего носильщика принести судно от миссис Майерз, что тот и делает. А так как матушки Майерз не случилось дома, носильщик просто забрал судно, и никто ей так и не сказал, куда оно девалось. Она услыхала об этом только потом. Ну, ребята, сами видите, как все чудесно устроилось! Теперь нашим дамам хватит развлечений на весь сухой сезон, да и на сезон дождей останется!

— Будь я проклят, если понимаю!

Родни смотрел на ящерку на стене. Та подскочила на шесть дюймов и слизнула языком муху.