Читаем Ночные гоцы полностью

— Вы, мисс, лицо частное. Если вы со мной не согласны, вам остается только одно: отправиться к вице-губернатору, мистеру Колвину в Агру.[86] Если вы так поступите, то по одной из трех причин: чтобы наказать рани за то, что она убила старого раджу; чтобы наказать Делламэна за то, что он берет взятки; или чтобы раскрыть заговор, потому что вы считаете, что за ним скрывается измена. Две первые причины я оставляю на ваше усмотрение, что касается третьей, то я уже сказал вам, что вы можете причинить Англии гораздо больше вреда, чем пользы. Так как же?

Кэролайн рассматривала свои руки.

— Не можем ли мы помочь мистеру Делламэну выбраться из этого круга подкупов и шантажа?

Родни в изумлении вскинул глаза; Пекхэм бросил на нее сочувственный взгляд; лицо Булстрода оставалось бесстрастным.

— Только погубив его окончательно, мисс. В любом случае, поскольку в Кишанпуре шило вылезло из мешка, не исключено, что рани и деван смогут договориться. С шантажом тогда будет покончено.

После некоторого раздумья, она сказала:

— Это нелегко. Мне это не нравится, но я подчинюсь вашему решению.

— Отлично. Я буду готов через минуту.

Полковник с трудом поднялся на ноги и переваливаясь, ушел в бунгало. Пекхэм собрал бумаги и сделал вид, что снова их просматривает. Кэролайн осталась сидеть, устремив глаза в пол. Родни встал, и, придерживая ножны, стал медленно прогуливаться по веранде. Она тоже попала в ловушку, когда ее абстрактная жажда справедливости обернулась обычной мстительностью. Ей, как и всем прочим, пришлось в конце концов стать земным существом, и это делало ее глубоко несчастной. Он хотел бы хоть что-то ей сказать. Впрочем, это ничего не значило — один неприятный час с Делламэном, час, одно предчувствие которого испортило ему все утро, и все будет кончено.

Откинув циновку и нахлобучивая кивер, появился Булстрод.

— Пошли. Бумаги с тобой, Пекхэм?

Привратник в бунгало комиссара был облачен в алую с золотом ливрею и алый с золотом тюрбан, и носил на шее свисток на серебряной цепи — символ его звания. Он провел их через веранду мимо череды отвешивающих поклоны туземцев и ввел в гостиную. Они молча расселись полукругом и принялись ждать. Огромная комната была в изобилии заставлена мебелью черного дерева и, несмотря на то, что над головой поскрипывала тройная панка, пыль почти не шевелилась. Булстрод вытянул ноги и задремал. Родни старался не смотреть на Кэролайн. Комиссар явно намеревался заставить их подождать: возможно, чтобы показать туземцам на веранде, кто является повелителем и армии, и Булстрода.

Несколько посетителей успели закончить свои дела и наконец привратник объявил, что теперь комиссар-сахиб соизволит принять полковника-сахиба, майора-сахиба, капитана-сахиба и мисс-сахибу.

Делламэн стоял за широким столом. Он был в строгом темно-сером сюртуке, белых брюках и белой сорочке с узким черным галстуком. Родни заново осознал, какой он крупный, умный и напуганный. Но пока комиссар полностью держал себя в руках и приветствовал их весьма сердечно, хотя не мог не понимать, что они здесь не по простому делу.

— Мисс Лэнгфорд, полковник, майор, капитан — рад вас видеть. Садитесь, пожалуйста. Джентльмены, сигары? Надеюсь, мисс Лэнгфорд не возражает против табака? Нет? Приношу свои извинения за то, что заставил вас ждать, но мне приходится вести множество деловых разговоров. Когда имеешь дело с посетителем из туземцев, главное — ни в коем случае не садиться. Тогда он тоже не станет рассиживаться. Я уверен, что вы тоже прибегаете к этому способу, полковник?

Булстрод усмехнулся и брякнул саблей о ножку стула. Гладкая речь Делламэна потекла дальше:

— Вы обратили внимание на последнюю парочку? Это землемеры, занимающиеся переустройством. Мне наконец-то удалось убедить правительство провести его на нашей территории!

Кэролайн прервала его:

— Что такое «переустройство»?

Булстрод нахмурился. Родни закусил губу: у нее просто болезнь какая-то — все выяснять! Потом по ее лицу он понял, что она задала вопрос отчасти для того, чтобы сделать разговор менее страшным для Делламэна.

Тот был в восторге.