Читаем Ночные гоцы полностью

— Сейчас пойду. Еще минуту. Тут деньги — сотня рупий в серебре чеканки Компании. Берите. У меня их много. Вернете, когда сможете, если захотите — с процентами. Но самый лучший способ заплатить мне долг — повесить рани. Я начала подозревать, что они затевают, когда появился жирный купец из Калькутты. Я его знаю, и знаю, что он приезжает, только если речь идет об огромной прибыли. А потом, в самом конце Холи, деван вдруг засадил меня в тюрьму. Должно быть, они обнаружили, что я сносилась с вами в Бховани. В воскресенье меня выпустили. Запомните — оставайтесь в Чалисгоне, пока и ребенок, и вы все не окрепнете. Иначе жара и дороги убьют вас раньше, чем деван. Тише едешь — дальше будешь. Можете во всем рассчитывать на Пиру. Он вовсе не такой уж бесполезный старый дурень. Вы, кажется, уже смогли в этом убедиться.

Родни заерзал и она свирепо набросилась на него:

— Espėce de chameau! Будьте же благоразумны! Вы погибнете, если не будете доверять хоть кому-нибудь! Верьте мне, Пиру и жителям Чалисгона, и вы сумеете спастись.

Родни провел языком по губам. Совсем недалеко, в нескольких футах на дне колодца лежало тело Шамсингха, и повсюду были кобры. Это было плохое место, полное призраков и змей, и Ситапара была его частью. Когда она встанет, чтобы идти в город, может, сказать, что ему надо выйти на минутку — и пойти за ней? Это будет легко и приятно. Она наверняка участвует в заговоре; это наверняка ловушка. Само собой, Пиру тоже придется убрать прежде, чем они достигнут Гондвары — иначе он их выдаст. За ним надо смотреть в оба, уж слишком он ловок с этим своим чертовым черным шелковым платком. Опасный человек, и обманщик, как все индусы. Сейчас самое главное — как можно быстрее добраться до Гондвары. Притви Чанд сказал чистую правду — таким дрожащим и запинающимся голосом невозможно лгать. И, кроме того, ни один индус не сумеет обмануть его, Родни. У него сверхчеловеческая способность чувствовать, когда они врут, а врут они всегда.

Ситапара сказала:

— Думаю, сейчас вы в безопасности. Я поехала с вами, потому что стоит любому кишанпурскому солдату меня увидеть, и он в жизни не осмелится обыскать повозку. Я им хорошо известна.

Последние слова она произнесла с горечью.

Она поднялась и спустилась на землю прежде, чем Родни успел ее остановить. Он двинулся было за ней, но Кэролайн коснулась его руки; он вздрогнул и снова сел.

Пиру и Ситапара о чем-то шептались. Он уловил только несколько слов:

— Знаешь, что делать?

— Да. Джай рам, сестра.

— Джай рам.

Итак, Пиру знает, что делать? Кое-кто тоже знает. Он пошарил по ремню, чтобы убедиться, что и крючок для штыка, и ножны на месте. Повозка двинулась, он обхватил руками колени и закрыл глаза.

Предатели. Убийцы. Свиньи. Теперь важно только одно — отвоевать все обратно. Роковой ошибкой было забыть, что англичане — завоеватели, а не друзья. Поэтому не должно быть ни мира, ни пощады до тех пор, пока все до индусы до последнего не станут ползать под ногами. Они так и должны остаться навеки — под ногами. Чтобы и через сто лет на памятниках можно было прочитать: «Здесь английские дети горели заживо в своих кроватках, а английских женщин резали на куски черные животные, которых вы видите вокруг. Помните!»[112] И ста лет не хватит, чтобы отомстить за унижение. Старого негодяя Шер Дила, должно быть, застрелили во время драки из-за добычи; Лахман и все остальные успели удрать. А он-то, дурак, еще из-за них переживал! Конечно, потом снова появятся и индийские сипаи, и индийские слуги, но, видит Господь, теперь все будет совсем по-другому! Следующие несколько месяцев заложат основания для новых отношений — холодных, четких и суровых, как гранит. Из-за моря приплывут английские солдаты. Они узнают, что произошло в Бховани и Кишанпуре, и отомстят тысячекратно. Родни сам поведет их. Он найдет слова, чтобы рассказать о Бховани. Он заставит их увидеть кровь, услышать крики и испытать леденящий ужас предательства.

В конце концов, он же профессиональный военный. Нет никакого смысла позволять кровавой ярости слепить разум. Сначала победа, потом месть; не будет победы, не будет и мести. Если бы не существовало иностранных держав, и Англия была одна в целом свете, с подавлением мятежа можно было бы и не торопиться. Но иностранные державы существуют. И Франция, и Россия наверняка будут ликовать, и начнут строить такие козни, что у Англии может просто не хватить войск для полной победы.

Притви Чанд говорил правду, в этом он был уверен. Если Гондвара еще держится, значит, к югу от Гондвары все спокойно. В Бомбее и Мадрасе, должны быть, дожидаются, каков будет исход в Бенгалии. Гондвара может оказаться ключом ко всей Индии: если она устоит, устоит и Индия, а отвоевать Бенгалию будет нетрудно. Но если она падет, потоп зальет всю Индию, и тогда на неподъемную задачу завоевать ее заново Англии может не достать времени. И дело не только в Бомбее и Мадрасе. Неизвестно, что происходит на севере — в Пенджабе и Лалкоте. Сколько князей выжидают, на чьей стороне окажется удача, и не сводят глаз с Гондвары?