Читаем Ночные гоцы полностью

— Хорошо, только пойду я. Ты слишком бросаешься в глаза, а я в этом сари — нет. Дорогу я знаю. Не спорь — у нас нет на это времени. Мне понадобится примерно полчаса или три четверти часа. Где вы будете, если вас станут искать, пока меня нет?

Он видел только ее силуэт. На темных городских улочках она легко сойдет за индианку. Он заколебался, пытаясь разглядеть ее лицо и думая о перевязанных ногах.

— Мы вернемся к реке и спрячемся под берегом. Если я услышу, что нас ищут, мы как-нибудь переберемся на другую сторону и двинемся против течения. Тогда ищи нас на том же месте, но на другом берегу. Так будет безопаснее. И, Кэролайн, Бога ради, будь осторожна!

Он ушла. Он вслушивался в темноту, пока не перестали трещать сучья, и понял, что она вышла в поля. Миссис Хэтч в оцепенении лежала у его ног. Он поднял ее, взял на руки Робина, и они стали пробираться к реке. В этом месте высота берега была примерно фута четыре, а его скат, в переплетеньи камней и древесных корней, нависал над водой. Вода доходила до пояса, дно было твердое, каменистое. Он осторожно пошарил вокруг в поисках обломка ствола, на случай, если придется плыть через реку, но ничего подходящего не находилось. Он искоса посмотрел на миссис Хэтч: славная, храбрая женщина, и он сделает для нее все, что в его силах. Но если она потянет его вниз, или ударится в панику… Он теснее прижал к себе Робина. Теплый ночной воздух успел высушить рубашку; вода холодила ноги и колыхала ткань брюк. Раздувшаяся луна была на подъеме и плыла в ошметках темных облаков. Если бы он мог унять стук зубов! И только благодаря весу Робина ему удавалось удерживать руки от дрожи.

Через двадцать минут слева, со стороны крепости, раздалось кваканье лягушек. Миссис Хэтч схватила его за плечо и хрипло прошептала:

— Слыхали? Идет кто-то.

Он передал ей Робина, подхватил ее под мышки и приготовился соскользнуть в реку. Сжимая зубы и напрягая ноги, он слушал. Только один человек. Идет с опаской и без факела. Может, ищет переправу? Или по каким-то своим надобностям? Он ждал, стискивая зубы с такой силой, что заныли челюсти.

В роще раздался озабоченный голос:

— Капитан Сэвидж, Сэвидж-сахиб! Это я, Притви Чанд! Вы где?

Он не ответил. Туфли без задников прошлепали мимо. Зашуршали листья, снова послышался мужской голос:

— Это я, Притви Чанд, ваш друг. У меня для вас послание от Ее Высочества. Вы в безопасности; она вас защитит.

Он мрачно усмехнулся. Это без сомнения был Притви Чанд — он узнал голос.

— Выходите, капитан. Ради вашего ребенка. Мне нужно сказать вам что-то важное. Я один и без оружия.

Родни решился. Он прокрался вверх по течению, там, где берег был пониже, выбрался наверх, и замер, давая воде стечь с одежды. Пошарив пальцами вокруг, он нащупал зазубренный обломок камня и ухватил его. Под деревьями озаренным луной призраком шел Притви Чанд, дрожащим голосом повторяя одно и то же:

— Вы в безопасности. Даю слово.

Он вскочил на ноги, размахнулся и изо всех сил обрушил камень, зажатый в руке, на голову Притви Чанда. Тело тяжело рухнуло на палую листву. Он набросился сверху, сел верхом и прошептал:

— Только вякни, и ты покойник. Понял, хрен черномазый?

Притви Чанд застонал, с трудом приходя в себя. Родни прошептал:

— Тише, ты. Ну, в чем дело? И не тяни!

— Послание от рани. Она не отдавала приказа устроить резню. Это все деван. Ох, моя голова! Он услышал, как она сказала, что была бы рада, если бы всех англичан перебили, а вас бы задушила собственными руками. И решил — или сделал вид, что она на самом деле так думает, взял солдат и… Ох! Вас он собирался привести к ней живым.

— Ты думаешь, я этому поверю?

— Это правда. Вот!

Он высвободил одну руку и что-то нащупал в кафтане.

— Вот кольцо, кольцо с рубином, которая она вам подарила. Она билась в слезах на крепостном дворе и пыталась заколоться кинжалом. Она сказала: «Передай ему это кольцо, и пусть он вспомнит, как получил его в первый раз». Сахиб, никто не станет вас искать, но многие солдаты отбились от рук и кругом неспокойно. Она сказала, что только в крепости вы будете в безопасности. Но…

— Что?

— Не надо возвращаться. Пусть женщины и ребенок останутся, но вам надо уходить. Кто-то должен добраться до Гондвары, кто-то, кому поверят. Потому что как только наша армия и полки из Бховани пойдут в атаку, тамошние сипаи взбунтуются. Только тогда, и не раньше. А до этого им приказано сохранять верность, чтобы вызвать к себе доверие. Они будут храбро сражаться во всех разведывательных стычках и вообще первых столкновениях. Они даже выдадут нескольких человек, которые будто бы замышляли измену. У вашего генерала слишком мало войск; он не может себе позволить разоружить туземные полки без причины.

Родни прорычал:

— Ты-то сам на чьей стороне?

Притви Чанд, растянувшийся на животе и охавший между фразами от боли, был просто пухлой тенью, на которой он сидел. На зажатое в руке Притви кольцо упал луч луны, и оно засверкало, как налившийся кровью глаз.

Голос Притви Чанда стал тверже и в нем даже зазвучало какое-то нелепое достоинство: