Читаем Ночной убийца полностью

Дверь скрипнула и открылась. На пороге стояла высокая женщина в накинутом на плечи пуховом платке. Тронутые сединой волосы выбились из-под цветастой косынки, глубокие горькие морщины в уголках рта. А ведь ей нет еще и сорока лет, догадался Буторин. Война и горе никого не молодят.

– Вот, Антонина Ивановна, товарищи из уголовного розыска с тобой хотят поговорить про постояльца твоего.

– Господи, а что с ним стряслось-то? – испугалась женщина и посторонилась. – Да вы проходите, проходите!

Горячев мельком глянул на Буторина, взглядом спрашивая, ему вести опрос свидетеля или это будет делать майор госбезопасности? Буторин покачал головой – нет, давай пока сам. Вместе с участковым оперативники прошли в гостиную. Банников уселся в сторонке у стены на диван с высокой спинкой, а Буторин и Горячев устроились за круглым столом в центре комнаты напротив хозяйки. Женщина нервничала и теребила уголок своего платка, бросая взгляды то на участкового, то на тех, кого он привел с собой.

– Расскажите, пожалуйста, по порядку, Антонина Ивановна, – попросил Горячев. – Все с самого начала. Откуда взялся этот постоялец, как его зовут, что он вам о себе рассказал: откуда, зачем и надолго ли приехал.

– Он Матвеем Захаровичем назвался. Сказал, что по объявлению пришел. Командировочный с Урала. Вроде всего на три дня в наркомат прибыл. Вещи вон оставил, саквояж свой. Обещал к вечеру вернуться и не пришел. И на следующий день его нет. А тут Банников во двор к нам зашел и стал расспрашивать, не пропал ли кто, не делал ли кто заявления. Ну я и рассказала про постояльца. Не знала уж, что и думать. Может, у знакомых задержался, выпили. Вы ведь знаете, как бывает у мужчин, когда давно не виделись. Напились, ну и остался ночевать. А с утра в наркомат. Да только и на вторую ночь не пришел. Вы чего-то знаете про него, вести какие нехорошие имеете?

– О вашем постояльце вести или нет, мы пока не знаем. Нами найден убитый гражданин без документов, – вмешался Буторин. – Вот мы и пытаемся установить личность погибшего. Убийцу разыскиваем, пытаемся понять причину убийства. Так что, Антонина Ивановна, мы очень рассчитываем на вашу помощь. Мы покажем вам фотографии, а вы скажете, похож он на вашего постояльца или нет.

Женщина сразу испуганно прижала пальцы к губам и стала смотреть на руки Горячева. Лейтенант достал из офицерского полевого планшета несколько фотографий и стал их по одной выкладывать перед женщиной на стол. Вдова сразу же испуганно вскрикнула, увидев первое фото. В глазах ее были жалость и сострадание.

– Господи, да за что ж его так-то! – прошептала она. – Такой мужчина вежливый, спокойный. Вот беда-то. А ведь семья, наверное, есть.

– Вы уверены, что это он на фотографии? – уточнил Горячев. – Вы узнаете своего постояльца?

– Узнаю, как же не узнать, – всхлипнула женщина. – Бедолага… Вон и родинка на щеке приметная, и шрам небольшой на подбородке с левой стороны. За что же, а? Неужто грабители какие у нас в Москве завелись? Давно уж не слыхала, чтобы так поступали. Когда война началась, так много чего случалось. А сейчас вроде порядок-то навели в столице, а оно вон как все равно случается…

В вещах пропавшего командированного ничего примечательного они не нашли. Естественно, документов там тоже не было. Но, увы, не было и чего-то такого, что могло подсказать, в какой наркомат прибыл этот человек, с какой целью и откуда, из какого региона. Ни папки, ни технической документации, ни деловых писем к руководству, каких-то отчетов, материалов. Ничего! Уже в машине, когда они вышли из дома и отпустили участкового, Буторин снова заговорил о том неизвестном, у которого он спрашивал спички в тот вечер. Он все пытался вспомнить его внешность, походку, голос.

– Слушай, Федор, если я встретил убийцу, а мы с тобой знаем, что он свою жертву обыскал досконально, даже коробка спичек не оставил, то куда он дел похищенные вещи, личные документы. Ведь что-то в карманах должно было быть. У любого человека в кармане можно найти папиросы, если он курит, спички или зажигалку, ключи от квартиры, перочинный ножик, записную книжку, чернильную перьевую ручку, если он госслужащий или ответственный работник какой-то отрасли. Кстати, ты сам говорил, что на среднем пальце у убитого след от чернил. Значит, он незадолго до гибели писал ручкой.

– Писать он мог пером и на почте, отправляя открытку или телеграмму.

– Мог, я не настаиваю, – согласился Буторин. – Я просто говорю, что в карманах у человека обязательно есть что-то, не говоря уже о документах, портмоне, – какая-то бумажка, квитанция, трамвайный билет, черт бы его побрал.

– Вы намекаете на то, куда убийца все это мог деть, обшарив карманы жертвы? – догадался лейтенант.

– Вот именно. Там недалеко до Пречистенской набережной и до Смоленской. Мог выбросить в воду. Еще куда?

– В мусорный бак? – предположил Горячев. – Дилетантство!