Читаем Ночной пленник полностью

Виктор терпеть не мог больницы. Раньше он как-то не задумывался об этом, но сейчас вдруг понял, как он всегда их ненавидел. Иногда отец брал его с собой навестить каких-то якобы добрых друзей, которые слегка прихворали, покупал им конфеты, цветы, фрукты и всегда радушно улыбался, говорил мягко, дружелюбно, даже заискивающе, но фальшиво… На самом деле это всегда оказывались тяжело изувеченные насильственным путем люди, с которыми отец вел, как он это называл, жесткие переговоры. Из их тел отходили какие-то трубки… катетеры, капельницы, послеоперационные дренажи, кало- и мочесборники… у них были переломанные руки или ноги, иногда тяжелые ожоги или изуродованные лица… Виктора всегда тошнило от них, и он боялся и отца, и этих жутких пациентов, которые их ненавидели… Почти всех их трясло до истерики, они либо плакали и умоляли о пощаде, либо плакали молча и соглашались на все. Виктор пытался быть таким же безразличным к их страданиям, как отец, пытался насладиться своей силой и преимуществом, но воображение невольно подсовывало ситуации, в которых он сам оказывался на их месте… Это было жутко — видеть себя со стороны таким беспомощным, жалким и страдающим… Теперь ему, кажется, предстояло снова во всем следовать за отцом… Только справится ли он? И неужели это — единственный верный способ?

Барон кивнул охране и зашел в палату, где лежала девочка. Да, ее вид действительно внушал опасения… и невольно поднимал в груди какую-то смесь сострадания и брезгливости. Неужели он правда стал таким, как отец? Нет, мучить он ее не собирался, но назвать его планы невинными тоже едва ли было можно… Она, вроде бы, спала, он подошел и всмотрелся в осунувшееся бледное лицо, но ее глаза вдруг открылись, красивые такие зеленые глазки, как у Марьяны… Правда, глаза были единственным, что в ней осталось красивого. Виктор заставил себя мягко улыбнуться и предстать перед ней беспечным и расслабленным, эдаким хозяином положения, рубахой-парнем.

— Кто вы? — девочка вся напряглась, даже попыталась привстать, но Барон присел на край кровати и уперся руками в постель по обе стороны от ее талии.

— Я Виктор. Друг твоей сестры. Можешь меня не бояться.

Девочка нервно сглотнула и нахмурилась.

— Что-то у нее появилось много друзей, о которых я ничего не знаю, — строго произнесла она, окидывая его всего быстрым оценивающим взглядом.

— Она никогда обо мне не рассказывала?

— Она скрытная… Но о вас она рассказывала не как о друге…

— Вот как… По крайней мере честно… — Барон ухмыльнулся. — Что ж, скрытность — хорошее качество. Никто не любит болтунов.

— А тем более преступников… — В этих словах уже явно прозвучало обвинение.

На этот раз Виктор рассмеялся, сверкая белоснежными зубами.

— Ты очень похожа на свою сестричку… Тебе никто не говорил? Так же остра на язычок… — Мужчина погладил кончиками пальцев щеку девушки и обвел линию подбородка, вызывая у нее легкий румянец и сбивая дыхание. — И когда-нибудь ты повзрослеешь и станешь такой же красивой, как она.

— Очень сомневаюсь, что у меня будет такой шанс, — упрямо выпалила Настя, облизывая губы и вся ощетиниваясь, как колючий ежик. Виктор выждал небольшую паузу, во время которой пересел ближе к Насте и потянул к себе одну из ее подушек.

— Подвинешься? — бесцеремонно уточнил он, собственно, уже пристраиваясь на кровати рядом с ней, вальяжно опираясь на подушку и закидывая руки за голову. Девушка, конечно же, испуганно потеснилась, избегая его прикосновений. Благо специально закупленная им современная медицинская койка была широкой, так что места вполне хватало обоим.

— Вижу, вы с сестрой и правда не так уж любите откровенничать, раз ты до сих пор не в курсе всего… — беспечно заметил Виктор, будто они были парочкой друзей, решивших откровенно поболтать дома на диване о том, о сем.

Настя стиснула зубы и отвернулась. Щеки нестерпимо горели от такой наглой мужской фамильярности. Этот мужчина вызывал очень противоречивые чувства, какой-то бурный фонтан эмоций от страха до восхищения. Он был очень красив, и в его обаятельной улыбке таилось что-то призывное, теплое, искреннее, но его видок, татуировки, вычурная стрижка, футболка с расстегнутой чуть ли не до пупа застежкой, рельефные мускулы, оцарапанное лицо, разбитая в кровь правая рука и перебинтованная левая — все это внушало мысль о том, что он опасен, а вовсе не так уж мил. К тому же Марьяна совсем недавно рассказывала ей про Виктора, который руководил бандой, заставлял ее воровать и забирал украденное. Во всю эту историю было сложно поверить, но учитывая все происходящие с ней странности, ей, кажется, ничего больше не оставалось, кроме как принять все, как есть.

— Она сказала, что вы ее подставляли много раз… и еще, что этот дом — ваш… — сухо ответила Настя. — Если честно, я ничего не понимаю, но сомневаюсь, что вы можете быть другом.