Читаем Ночной пленник полностью

— Он… заговорил… — выдавил из себя Владимир, невольно пятясь от своего босса.

— И? — тот постарался придать голосу высокомерного и насмешливого безразличия.

— Х-хотел видеть вас… Я как раз…

— Ах, вот как… Ну и чего он желает?

— Подойди… — слабо выдавил из себя Ник едва различимый стон. Барон напрягся и сглотнул. Ему совершенно не хотелось приближаться к пойманному им же самим существу, сердце готово было вырваться из груди, а ноги подкашивались, но он заставил себя без промедления сделать несколько шагов к койке с жутким пациентом и чуть наклониться вперед, чтобы расслышать едва различимый слабый и вымученный шепот. — Ты сдохнешь в муках… — раздалось из-под маски. — Обещаю…

Виктор издал натянутый нервный смешок, сам испугавшись, как жалко он прозвучал.

— Когда-нибудь — возможно, — самоуверенно заявил он. — Все мы смертны. Но сначала я позабавлюсь с тобой от души… А еще с твоей девочкой… Она ведь лакомый кусочек, правда? — Барон сам не понимал, зачем произнес все это, зачем его провоцировал. Видимо, собственная жестокость, хамство и сарказм придавали сил и уверенности, помогая бороться со страхом. Тишина в комнате, которая длилась, наверное, несколько секунд, показалась ему вечностью, пока вампир наконец-то не произнес:

— Я чувствую, как ты боишься и потеешь… Больше всех в этой комнате… — Хриплый прерывающийся шепот вампира был едва различим из-под железной маски, но Виктор не был уверен, что три присутствующих в помещении медика не различили ни слова, и похолодел. Больше всего на свете ему захотелось валить отсюда, сверкая подметками, принять дозу мета, а потом вернуться, сорвать с этого чудовища маску и прикончить его, глядя ему в глаза. От того, что он сейчас не видел его лица, было только хуже. Но так было необходимо для безопасности, ведь он видел, что натворил этот ублюдочный маньяк… Некоторых из его людей он разорвал когтями в клочья, некоторым повырывал куски мяса зубами, оставив их корчиться в муках и истекать кровью, некоторым переломал позвоночник и кости голыми руками, а кому-то непоправимо изуродовал лицо… Ярость все же пересилила инстинкт самосохранения, и Виктор злобно вцепился пальцами в лицо вампира, изо всех сил надавливая на маску и надеясь, что поломает ему нос.

— Нюхать любишь?! Тогда нюхай, сука! Чуешь, чем пахнет? — Не чувствуя никакого сопротивления, Барон довольно ухмыльнулся. Сейчас он был рад, что за все это время так и не принял душ и не помыл руки. Если эта тварь была такой чувствительной к запахам, она должна была чуять и запах Марьяны на его пальцах. — Слышал бы ты, как она кричала, когда я ее трахал. Но уверен, что у тебя и так встал…

— А я уверен, что у тебя еще не скоро встанет, потому что в следующий раз она тебе не то что руку — горло перекусит… А член оторвет и засунет в глотку, — в голосе хищника не чувствовалось ни нотки тревоги или волнения, разве что смертельная усталость, слабость и боль, а еще презрительная насмешка.

Барон замер, постигая проницательность или осведомленность этого выродка. Невольно бросил подозрительный взгляд на дока. Все медики тоже неподвижно стояли в разных концах комнаты и настороженно наблюдали за происходящим. Из-под маски вдруг начал доноситься отвратительный злой смех. Не выдержав напряжения, Виктор отдернул руку от головы вампира, но тут же замахнулся и вмазал ему в лицо со всей дури. Всю кисть пронзила боль от удара о металл, но ему было плевать. Уж разбивать в кровь кулаки ему было не впервой. Смех не прекратился, притих лишь на пару секунд и вновь прошелся колючими осколками льда вдоль позвоночника.

— Заткни его и начинай уже опыты с девчонкой, — холодно приказал он доку и быстрым шагом вышел из комнаты.

Все лицо горело от стыда и злобы, необъяснимая тревога голодными червями изъедала все нутро. Не нравилось ему все это. Нужно было поскорее провести эксперимент, удостовериться в безопасности обращения, а потом уничтожить этого кровососа. Чтобы обратиться самому, ему вполне подойдет и девчонка.