Даже не зная, что ответить на такое обращение, девушка подчинилась. Внутри росло возмущение, боль и тревога. Прошлой ночью в некоторые моменты ей казалось, что Никита к ней неравнодушен. Его нежные ласки, его страсть, его жаркий шепот, даже его дикие взгляды и укусы будто обнажали перед ней какие-то чувства, заставляли ее ощущать себя особенной и желанной… Но с утра он снова показал свое истинное лицо повесы, который всего лишь забавлялся с понравившейся девушкой, точнее, брал то, что ему полагалось за будущую услугу. То, что она приняла за нежность, неравнодушие, заботу, было всего лишь великолепным сексом… профессиональными трюками искусного любовника… Иначе с чего бы ему сейчас нестись по первому же зову какой-то Юли неизвестно куда?! Понимание, что она злится не только из-за его недавней выходки, но и от ревности, заставило Марьяну ужаснуться, и она совсем притихла, стараясь стать тише воды, ниже травы.

На дорожке парка Ник все-таки взял ее за руку — крепко, жестко, уверенно, и потянул ее куда-то по узкой гравийной дорожке через лес.

В глазах у нее стояли слезы, а подбородок дрожал, и она даже не могла разобрать дороги и сориентироваться. Понимание пришло только тогда, когда они вышли на уже знакомую парковку и остановились у его джипа. Такси еще не было видно. Никита отпустил ее руку, но перед этим развернул спиной к машине и лицом к себе. Девушка упрямо склонила голову. От смущения она не знала, куда деваться, а мужчина нервно вскинул руку, чтобы взглянуть на часы, но потом вдруг протянул ее к ней. Только она грубо отмахнулась.

— Лучше не трогай, — голос дрожал от злости и обиды. Никита коротко вздохнул, уперся ладонью в крышу автомобиля и склонил голову, заглядывая девушке в лицо.

— Послушай, зайка… — начал он вкрадчиво. — Я очень спешу. Возможно, у меня большие неприятности.

— Не называй меня зайкой! — зло выпалила она, не в состоянии придумать ничего более убедительного.

— Хорошо. Марьяна. Прекрати плакать. Иначе я верну тебя в дом и привяжу к постели. Будешь ждать меня там на привязи, если будешь себя вести как Хатико.

— А, по-моему, это ты ведешь себя ужасно! — прошипела она ему в лицо. — Я думала, что от человека в тебе не только внешность, но ошиблась!

— Ты права, — вампир покорно кивнул. — Я гораздо больше зверь, чем человек. И я от тебя этого не скрывал.

— Ничего нет проще, чем постоянно признавать себя плохим! Думаешь, другим людям всегда хочется быть хорошими?! Возможно, они сдерживаются, чтобы не причинить боль окружающим! А ты… ты словно наслаждаешься, мучая меня!

— Ты можешь не сдерживаться со мной, если хочешь, — лишь невесело усмехнулся он на эту тираду. — Плохой девочкой ты мне тоже понравишься… Может быть, из тебя получилась бы шикарная стерва…

— Но я не хочу! Не хочу становиться такой! — ее ладони пнули его в грудь, пытаясь оттолкнуть, но тут же задрожали и ослабли.

— Ну иди сюда… Хватит… — Не обращая внимания на сопротивление, он прижал ее к себе. Она попыталась оттолкнуть его и вырваться, но он притиснул ее к машине и обнял, склонившись к ее волосам. Дыхание как всегда перехватило от его близости, но на этот раз из глаз вдруг градом ливанули слезы. Она почему-то не могла остановиться, вцепилась в его футболку, комкая ее в пальцах, и уткнулась лицом ему в грудь. Ей нужно было выплакаться хоть раз, почувствовать себя вовсе не сильной, не терпеливой, не бесстрашной и не мужественной, а просто глупой девчонкой, с которой поступили плохо, но потом признали свою вину. — Послушай меня, Марьяна… — прошептал он успокаивающе. — Я вернусь и мы поговорим. Я не собирался тебя обижать… Это была игра… Просто я так привык…

Оглянувшись через плечо, он увидел подъехавшее такси. Она тоже его заметила и отстранилась, вытирая слезы.

— Обещай больше сегодня не плакать, — он прижал ладонь к ее щеке и поцеловал ее в мокрый нос. — Блин, ты мне соплями всю футболку испачкала.

Марьяна нехотя хмыкнула и шмыгнула носом.

— Все, пошли. Я заеду за тобой завтра после работы.

Он взял ее за руку, как маленькую, подвел к автомобилю и открыл дверь.

— Поездка оплачена. Привет папе… — видя, что она подняла на него недобрый взгляд, Никита подмигнул, но теперь ее губ коснулась горькая усмешка.

ГЛАВА 22