Читаем Ночной пленник полностью

— Ты… — прошипела она, задыхаясь, но не успела договорить. В один миг Никита посадил ее обратно на стол, чуть подался назад и рывком дернул ее рубашку в стороны, с сухим треском разрывая ткань и оставляя ее обнаженной. Пуговицы разлетелись в разные стороны, со стуком прыгая по столу и по полу. Едва слышный женский возглас замер в воздухе. Глядя в лицо стоящего перед ней мужчины, Марьяна с ужасом наблюдала, как медленно оно меняется у нее на глазах: кожа побледнела, радужки глаз изменили цвет, заливаясь желтым, из-под верхней губы появились острые кончики зубов.

— Я непонятно выразился? — прорычал он едва слышно, но угрожающе, агрессивно, по-животному страстно.

— П-понятно… — выдавила она из себя осторожно, уже поумерив свою прыть.

— Расстегивай брюки, — тоном, не терпящим возражений, приказал он и стянул с себя футболку.

Всего пара секунд промедления — и руки, вздрогнув, будто опомнившись, принялись возиться с пуговицей и молнией на мужских джинсах. Его дикое возбуждение требовательно выпирало под мягкой трикотажной тканью боксеров, а звериные глаза следили за ней неотрывно.

Марьяна вспыхнула, особенно когда рука полуобнаженного аполлона поймала ее подбородок, приподнимая ее голову и заставляя взглянуть в его желтые хищные глаза. Его большой палец очень неспешно обвел по кругу ее губы, смял, а потом раздвинул, скользнув между зубов. Девушка инстинктивно дернулась, но вампир наклонился вперед и положил тяжелую ладонь ей на затылок, фиксируя голову.

— Открой рот и сожми губки, Марьяна… — ничуть не дрогнувшим голосом произнес Никита, погружая ей в рот палец. Непристойность и пошлость этого приказа резанули по самолюбию, но желтые глаза неотрывно следили за его исполнением, и она подчинилась, чувствуя, как палец двигается у нее во рту, почему-то доставляя странное, постыдное удовольствие. Она закрыла глаза, не в силах больше выносить его взгляд и собственные непонятные ощущения. Когда он вдруг накрыл ее ладошкой свой окаменевший, мощно пульсирующий член сквозь трикотажную ткань боксеров, завороженная этой развратной игрой Марьяна даже не стала сопротивляться. Ее пальцы чуть сжали возбужденную плоть и ласково потерли, вырывая из мужских губ рык удовольствия. В следующий момент Никита рванул ее на себя, чтобы впиться в ее ротик ошалелым неистовым поцелуем, когда на столе вдруг зазвонил его мобильный, прерывая эту порочную игру. Марьяна с трудом вырвалась из омута этого пьянящего порока, а Никита, немного отдышавшись и отстранившись, поднял трубку.

— Да, Юль.

Марьяна сидела на столе, затаив дыхание и украдкой наблюдая за тем, как сменяется выражение лица мужчины по мере того, как беспокойный женский голос рассказывает ему что-то, по всей видимости, важное. Вампирские зубы исчезли, глазам вернулся прежний золотисто-карий цвет, но челюсти сжались, а на скулах заиграли желваки.

— Я все понял, — наконец резюмировал он эту беседу, в которой больше не произнес ни слова. Он нажал сброс, встал и сунул телефон в задний карман джинсов. Глянув на сидящую на столе голую девушку, вампир застегнул брюки и сухо бросил:

— Одевайся. Продолжим как-нибудь в другой раз.

Смена его настроения была разительной, но возражать она не стала. В груди все-таки полыхала обида, хоть и приправленная постыдным возбуждением. Соскользнув со стола и тут же схватив с пола разорванную рубашку, Марьяна прикрыла грудь и отступила. От близости этого непредсказуемого зверя все тело все еще колотило дрожью, а между ног, кажется, было горячо и мокро, хотя она только что приняла душ. Самым ужасным было то, что он видел ее насквозь, чуял ее возбуждение, ее страх, ее волнение, да к тому же нагло пользовался всеми своими преимуществами. Не желая ни секунды испытывать его терпение, девушка выбежала в холл, а оттуда понеслась вниз по лестнице. Ее одежда, как и сумочка, так и валялись на полу в роскошном зале второго этажа. Севший телефон тоже оказался на месте. Она нацепила на ходу шорты и измятую блузку, спеша поскорее прикрыть наготу, и лишь потом вспомнила про нижнее белье в сумочке. Только на переодевание времени у нее не осталось — по лестнице уже сбегал одевшийся Никита, ничуть не заботящийся о том, все ли она успела. В его пальцах блеснул брелок от ключей автомобиля.

— Я вызвал тебе такси, — бросил он через плечо, открывая парадную дверь и выходя на улицу. — Пошли, провожу тебя до парковки.