Читаем Ночи нет конца полностью

Мы неподвижно стояли, съежившись от холода, еще не веря, что уже невозможно вернуть траулер с его ходовыми огнями и стуком дизеля, и ощущая себя не путешественниками, наконец-то прибывшими на землю обетованную, а ссыльными, высаженными на пустынный арктический остров.

Когда мы попали в жилой блок, настроение наше не слишком улучшилось. Эдди запустил генератор, и масляные радиаторы медленно нагревали помещения, не отапливаемые уже с десяток лет. Никто не пошел в выделенную ему спальню, где было гораздо холоднее, чем в кают-компании. Никому не хотелось разговаривать. Хейсман начал читать скучную лекцию о том, как выжить в условиях Арктики, – тема, хорошо ему знакомая, если учесть его длительное и близкое знакомство с Сибирью. Однако слушали его невнимательно, да вряд ли и сам докладчик прислушивался к тому, что говорил. Затем Хейсман, Отто и Нил Дивайн, перебивая друг друга, начали обсуждать план съемок на следующий день, естественно если позволит погода. Кончилось тем, что Конрад заметил: нецелесообразно начинать работу, пока люди не оправились от морской болезни. Этого мнения придерживались все, за исключением, пожалуй, меня одного.

– Зимой в Арктике нужно иметь фонари, так ведь? – спросил Конрад, обращаясь к Хейсману.

– Так.

– А они у нас есть?

– Сколько угодно. А что?

– Мне нужен фонарь. Я хочу отправиться на поиски. Мы целых двадцать минут, если не больше, сидим здесь, а в это время где-то в темноте плутает человек. Может, он болен, ранен или обморожен. Возможно также, что он упал и сломал себе ногу.

– Чересчур уж вы строги к нам, Чарльз, – отозвался Отто. – Мистер Смит всегда производил впечатление человека, который сумеет позаботиться о себе.

Джерран сказал бы то же самое, даже увидев, как штурмана треплет белый медведь. По своей натуре и воспитанию Отто был не из тех, кто печется о ближнем.

– Если вам наплевать на то, что с ним случилось, то так и скажите.

Конрад предстал передо мной в новом свете. Теперь он принялся за меня:

– Я полагал, что вы первым предложите начать поиск, доктор Марлоу.

Пожалуй, я так бы и сделал, если бы меньше знал о штурмане.

– Меня вполне устраивает быть вторым, – ответил я миролюбиво.

Кончилось тем, что на поиск отправились все, кроме Отто, пожаловавшегося на недомогание, и Джудит Хейнс, которая заявила, что это глупая затея и что мистер Смит вернется, когда сочтет нужным. Я был того же мнения, но по иной причине. Всем нам раздали фонари, и мы решили, что будем держаться вместе, а если потеряем друг друга из виду, вернемся не позже чем через полчаса.

Партия двинулась веером вверх по склону горы, с севера нависшей над бухтой Сёрхамна. Во всяком случае, в ту сторону направились остальные. Я же пошел к блоку, где стучал дизель, – самый удобный и теплый уголок, где можно спокойно отсидеться человеку, не желающему, чтобы его нашли. Выключив фонарь, я неслышно открыл дверь и проник внутрь. Не успел я сделать и шага, как невольно выругался, споткнувшись обо что-то мягкое и едва не растянувшись во весь рост. Я тут же снова включил фонарь.

И ничуть не удивился, узнав в распростертой на полу фигуре штурмана. Он привстал, что-то промычав, поднял руку, защищая глаза от яркого света, и снова опустился на пол, прикрыв веки. Левая щека у него была в крови. Покачиваясь из стороны в сторону, он застонал, казалось теряя сознание.

– Очень больно, Смит? – поинтересовался я.

Он снова застонал.

– Вот что получается, если провести по физиономии горстью смерзшегося снега, – упрекнул я его.

Штурман перестал качаться и стонать.

– Комедия предусмотрена программой на более позднее время, – холодно заметил я. – А пока изволь объяснить, почему ты вел себя как последний дурак.

Я положил фонарь на кожух генератора так, чтобы луч был направлен в потолок. При тусклом свете я увидел, как с делано непроницаемым лицом Смит поднимается на ноги.

– Что вы имеете в виду?

– Пи-Кью-Эс 182131, Джеймс Р. Хантингдон, служащий судоходной компании «Голден Гринз и Бейрут», скрывающийся под псевдонимом Джозеф Рэнк Смит, вот кого я имею в виду.

– Очевидно, последний дурак тоже относится ко мне, – ответил Смит. – Неплохо бы и вам представиться.

– Доктор Марлоу, – сказал я.

Лицо Смита было все так же непроницаемо.

– Четыре года и четыре месяца назад, когда мы заставили тебя покинуть насиженное местечко старпома этого допотопного танкера, мы предполагали, что ты сделаешь у нас карьеру. Причем блестящую. Еще четыре месяца назад мы придерживались того же мнения. Но теперь я далеко не уверен в этом.

– На Медвежьем не очень-то сподручно меня увольнять, – невесело улыбнулся штурман.

– Если сочту нужным, уволю хоть в Тимбукту, – ответил я назидательным тоном. – Перейдем к делу.

– Могли бы дать о себе знать, – заметил он огорченно. На его месте и я бы не веселился. – Я только начал догадываться. Но точно не знал, что на борту есть кто-то еще, кроме меня.

– А тебе и не следовало знать. И догадываться не следовало. Надо было выполнять приказания. И только. Помнишь последнюю строчку в инструкции? Цитата из Мильтона. Она была подчеркнута. Это я ее подчеркнул.