Читаем Ночи нет конца полностью

И я решил отправиться в кают-компанию, вспомнив, что там в углу стоит очень уютная кушетка. На ней можно устроиться на ночь и, главное, защититься от нападения со спины. В ящиках под кушеткой хранилась целая кипа мохнатых пледов – наследство от прежнего владельца, как и двери без замков. Но самое замечательное: помещение ярко освещено, сюда будут приходить люди даже в столь поздний час, тут уж вас никто врасплох не застанет. Правда, это не помешало бы выстрелить в меня через широкое окно кают-компании. Утешением, хотя и слабым, был тот факт, что злоумышленник или злоумышленники до сих пор не прибегали к актам явного насилия; правда, гарантии в том, что они не станут действовать напропалую, никто не мог дать.

И тут я вспомнил, что пленарная сессия правления кинокомпании «Олимпиус продакшнз» должна состояться в кают-компании. Когда же она началась? Минут двадцать назад, не больше. Еще столько же, и помещение освободится. Не то чтобы я сомневался в ком-то из четырех членов правления. Просто они могли бы удивиться тому, что я, имея комфортабельную каюту, решил обосноваться на ночь в кают-компании.

Отчасти из соображений долга, отчасти для того, чтобы убить время, я решил навестить Герцога, успокоить его относительно диеты и выяснить, правду ли говорил Сэнди. Дверь в его каюту была третья слева. Вторая справа была открыта настежь. Каюта принадлежала Мэри Стюарт. Она сидела на стуле между столом и койкой, широко открыв глаза и уперев локти в колени.

– Что же это такое? – спросил я. – Всенощное бдение?

– Спать не хочется.

– И дверь настежь. Кто-нибудь должен прийти?

– Надеюсь, что нет. Дверь невозможно закрыть.

– Да, двери здесь не запираются.

– Раньше это не имело значения. Теперь имеет.

– Уж не думаете ли вы, что кто-то проникнет в каюту и прикончит вас во сне? – произнес я таким тоном, словно исключал подобную возможность.

– Не знаю, что и подумать. Но со мной все в порядке.

– Все еще трусите? – покачал я головой. – Как не стыдно! А вот ваша тезка, маленькая Мэри, не боится спать одна.

– Она и не спит одна.

– Неужели? Ах да, я забыл, в какое время мы живем.

– Она с Алленом. В комнате отдыха.

– Вот оно что! Почему бы вам не пойти к ним? Если вы ищете безопасности, то безопасно там, где больше народу.

– Не хочу… как это называется… быть третьим лишним.

– Что за чушь! – воскликнул я и зашагал к каюте Герцога.

На щеках его играл румянец, правда чуть заметный, но дело, похоже, шло на поправку. Я спросил, как он сейчас себя чувствует.

– Отвратительно, – отозвался Герцог, потирая желудок.

– Все еще болит?

– Голодный спазм, – ответил он.

– Ночью ничего не ешьте, а завтра – что угодно. Чай и сухари отменяются. Кстати, напрасно вы послали Сэнди грабить кладовку. Хэггерти поймал его на месте преступления.

– Сэнди? В кладовку? – искренне удивился Герцог. – Никуда я его не посылал.

– Но ведь он сказал, что идет на камбуз?

– Ни словом насчет камбуза не обмолвился. Послушайте, док, не надо валить на меня…

– Выходит, я неправильно его понял. Возможно, он хотел сделать вам сюрприз.

– Действительно, я сказал ему, что голоден. Но…

– Да ладно. Все в порядке. Спокойной ночи.

Направляясь к себе, я заметил, что дверь в каюту Мэри Стюарт все еще открыта. При виде меня девушка ничего не сказала. Я тоже промолчал. Придя в каюту, взглянул на часы. Всего пять минут прошло. Оставалось пятнадцать. Как же, буду я ждать столько времени: от усталости у меня подкашивались ноги. Но нельзя же идти в кают-компанию без всякого предлога. Я напряг свой утомленный мозг, и спустя несколько мгновений ответ был готов. Открыв саквояж, я извлек оттуда три самых важных документа – свидетельства о смерти. Повинуясь безотчетному желанию, я посмотрел, сколько еще осталось бланков. Десять. Итого тринадцать. Слава богу, я не суеверен. Свидетельства и несколько листов гербовой бумаги с роскошной шапкой – прежний владелец ничего не делал наполовину – я положил в портфель.

Открыл дверь пошире и, убедившись, что коридор пуст, вывинтил укрепленную на подволоке лампу. Встряхнув ее как следует, ввинтил снова в патрон, взял портфель, закрыл дверь и направился на мостик.

Проходя по верхней палубе и поднимаясь по трапу, я убедился, что погода не улучшилась. Снег, гонимый ветром почти параллельно поверхности моря, валил так густо, что огонь на топовой мачте мерцал не ярче светлячка. На руле стоял Аллисон. Он чаще поглядывал на экран радара, чем на картушку компаса, что было вполне понятно при такой плохой видимости.

– Не знаете, где капитан хранит судовую роль?[11] У себя в каюте? – спросил я.

– Нет, – ответил рулевой, посмотрев через плечо. – В штурманской рубке. – Помолчав, он поинтересовался: – А зачем она вам, доктор Марлоу?

Вынув из портфеля бланк свидетельства о смерти, я поднес его к лампочке нактоуза. Аллисон сжал губы.

– Верхний ящик слева.