Читаем Ночь времен полностью

Взгляд автора и суждения героя российскому читателю иногда могут показаться субъективными. История испанской гражданской войны стала частью и нашей истории, она нашла отражение в литературе и кинематографе, оставила след в нашей исторической памяти. Но в романе герой отзывается об СССР с ужасом и недоверием. Единственное упоминание о советской помощи мы слышим в самом конце романа из уст любимой женщины главного героя, Джудит Белый, дочери эмигрантов — выходцев из Российской империи, обосновавшихся в США.

При всей неоднозначности такое восприятие Игнасио Абелем СССР вполне объяснимо. Мы прощаемся с героем в октябре 1936 года, решение о советской помощи Испанской Республике принято незадолго до этого, и наш герой не успел увидеть этой помощи и стать свидетелем массовой информационной компании вокруг нее. Примечательно, что решение о помощи Испании было принято на фоне политики невмешательства в дела этой страны других государств. В сентябре 1936 года был создан международный комитет по невмешательству, официально было заявлено, что конфликт, разразившийся в Испании, — ее национальное дело и другие государства не должны оказывать поддержку ни законному республиканскому правительству, ни мятежникам, отстаивавшим свою правду. Комитет по невмешательству во многом отражал расклад сил того времени и противоречия, связанные с возрастающим влиянием коммунистической идеологии, так как Народный фронт и сама Республика позиционировались как зона влияния Советского Союза и левой идеологии.

Однако осенью 1936 года угроза захвата Мадрида была более чем реальна, военно-техническая помощь со стороны СССР стала по-настоящему спасительной (и оплаченной Республикой за счет «испанского золота», золотого запаса Испании, отправленного еще одним героем романа, Хуаном Негрином, в СССР). Но, обращаясь ко времени действия романа, надо отметить, что при всей важности и значимости советской помощи ее сложно воспринимать однозначно. С одной стороны, без этой помощи Республика не смогла бы долго оказывать сопротивление мятежникам. С другой стороны, наш герой, во многом благодаря рационалистичному взгляду на мир, избегает очень распространенных среди республиканцев иллюзий и идеализации СССР. Коммунисты, как и анархисты, чужды Игнасио Абелю, для него это люди утопии и хаоса.

В этом контексте можно вспомнить, что республиканцы в годы гражданской войны потерпят поражение не только в боях, но и на культурном фронте. Уже в 1937 году павильон Испанской Республики на Всемирной выставке в Париже останется в тени масштабных павильонов Германии и СССР, в своих формах провозглашавших возврат классической традиции и отказ от революционных экспериментов Баухауса и конструктивистов.

Говоря о субъективности восприятия героя, мы не должны забывать, что единственной версии исторических событий и единственной памяти о них не существует. Так память главного героя контрастирует не только с официальным взглядом советской истории на события в Испании или с исторической политикой франкистского режима, но и с анархистской памятью. Анархизм, так же как образ Советского Союза, представляется героем только в негативном свете. Весь уникальный опыт испанского анархизма, на счету которого и экономические успехи, и яростное, непримиримое противостояние мятежникам, сводится в сознании героя к хаосу и торжеству террора. При этом анархисты, помимо социально-экономического эксперимента, ратовали за атеизм, за либерализацию отношений в семье, за гражданские браки, за легализацию абортов, они же поддерживали эмансипацию женщин. В их рядах была и первая испанская женщина-министр — Федерика Монсени. Эти ценности близки и Игнасио Абелю, но он страшится хаоса и не верит в революцию, анархистский эксперимент несовместим с его стремлением к упорядоченности и рациональному устройству бытия, где нет места крайностям.

Мы прощаемся с главным героем романа в октябре 1936-го, а уже со следующего года все сильнее будет чувствоваться раскол в рядах республиканцев и приближение трагического финала. Зимой 1938–1939 годов вереницы беженцев потянутся к французской границе, а 1 апреля 1939-го Франсиско Франко объявит о победе над анти-Испанией.

В ходе гражданской войны в Испании погибнет около миллиона человек, десять процентов населения окажется в эмиграции, в изгнании, как говорят испанцы. Страна будет расколота на побежденных и победителей. Уже в первом своем декрете Франсиско Франко обозначит ценности и приоритеты, связанные с торжеством истинной, традиционной Испании, а всех, кто сражался на стороне республиканцев, объявит предателями.