Читаем Ночь времен полностью

— Теперь мы только и делаем, что вспоминаем, как в последний раз что-то делали или кого-то видели. И боимся предположить, что тот раз и в самом деле был последним. Раньше-то мы расставались, ни о чем таком не думая, будто будем жить вечно, будто все у нас — без конца, без изменений, будто все должно повторяться и повторяться, в безграничном будущем. Сколько раз мы с вами, дружище Абель, говорили друг другу «до скорого», а ежели на ходу, то без лишних церемоний просто приподнимали шляпу с другой стороны улицы. Теперь мы знаем, что, когда говорим кому-то «до скорого», вовсе не исключено, что встретиться уже не придется.

— Вам опасно жить здесь — одному, вдали от всех. Переезжайте ко мне. Квартира в моем полном распоряжении. Одна наша служанка осталась с семьей в Сьерре, а другая просто пропала и не выходит на связь. Вам там будет безопаснее, да вместе и веселее.

— Не беспокойтесь обо мне, дружище Абель. Кому захочется марать руки о старика?

— Да ведь и вы не такой уж старик, и не скажешь, что вам ничто не угрожает. Как и любому другому. Я и сам избежал смерти по чистой случайности, в самый последний момент.

Что станется с Морено Вильей, упрямым, тяжелым на подъем, упорствующим в своем стремлении жить так, словно мир вокруг него не обрушился, жить в резиденции одному, бродя по коридорам и аудиториям, куда уже не вернутся иностранные слушатели летних курсов, разъехавшиеся к концу июля, где уже не прозвучат изысканно-экзотические голоса, которые так ему нравились? Теперь по ночам он слушает в темноте звуки выстрелов, рык моторов, короткие сухие приказы, порой — смех.

— Морено, знаете, о чем я часто в последнее время вспоминаю? О вашей статье, что вышла в прошлом году, в ней еще говорилось, что все идет к тому, что каждый жаждет убить противника. Тогда я думал, что вы преувеличиваете.

— И я о ней вспоминаю. «Убил бы их всех» — так я ее озаглавил. Потом увидел этот заголовок в «Эль-Соль» и почти устыдился, что сам использовал эти слова, хоть и выступил против. Есть такие слова, которых не следовало бы ни писать, ни произносить. Вырвется что-нибудь в этом роде — в общем-то, без особой убежденности или даже с мыслью, что это неважно. Вот только однажды произнесенные, слова воплощаются в жизнь.

Они погрузились в неудобное молчание, однако нарушить его ни один из них не решался. Зазвучал сигнальный горн — где-то совсем рядом, в саду перед резиденцией. На спортивных площадках началась строевая подготовка: милиционеры печатали шаг под монотонный бой барабана.

— А как вы, Абель, — тоже думаете уехать?