Читаем Ночь в Венеции полностью

– Ты что, спятила, дорогая племянница? – взорвался Роберт. – Да они уже десять лет в разводе!

– Одного понять не могу, – как бы не заметив выходки Берты, продолжала Элизабет, – почему ты такая жестокосердная? Ведь от родителей получаешь столько любви и внимания! А источаешь злобу. Взгляни на себя со стороны. Эгоцентрична сверх меры; ты даже не замечаешь, что от твоей самовлюбленности страдают окружающие, которые делают тебе только добро.

– Ах, какая же ты… коварная потаскушка! К твоему сведению, я…

– Эгоистка, каких мало, – не дала ей договорить Элизабет. – И жестокая: лишаешь отца права на собственное счастье, заставляешь его постоянно испытывать перед тобой чувство вины. Злая, очень злая! С какой же гордостью ты заявила, что стоит тебе захотеть, и Билли вышвырнет меня из своей жизни, как делал, судя по твоим словам, с другими женщинами.

– Элизабет… – кашляну и Роберт, заметив, что Берта побелела, а взгляд ее остановился.

– И, наконец, ты мстительно ревнива ко всему, что ставит под угрозу твою власть над отцом, а ради чего? – Элизабет презрительно посмотрела на Берту. – Чтобы причинить боль беззаветно любящему тебя человеку только за то, что он осмелился сбросить оковы опостылевшего брака. Почему ты не считаешься с отцом, почему заставляешь его страдать?

– А ты, а ты… вон как разъярилась! Сама злая, как ведьма, из-за того, что он не собирается на тебе жениться. Разве не правда? – Берта пошатнулась, схватившись за спинку кресла.

– Я? Замуж за Билли? – Элизабет рассмеялась. – Упаси Бог! Войти в вашу семью? Я терпеть не могу ханжества и притворства. Я выйду замуж за того, кто полюбит меня без оглядки, а не как твой отец, которого ты постоянно третируешь. Нет уж! Впрочем, если бы я была потаскушкой, как ты выразилась, возможно, стоило бы поразмыслить, а не пристроиться ли к семейству, близкому мне по духу?

– Гадина! – прошипела Берта.

Элизабет улыбнулась.

– Вот видишь! Мало того, что потаскушка, так еще, как только что ты сказала, и гадина. Ты, дорогая, меня с кем-то путаешь! – усмехнулась мисс Гиллан и стремительно вышла из кабинета.

– Вот так отлуп! – восхитилась Дайана, когда Элизабет, едва не сбив ее с ног, распахнула дверь.

– Занимайся своим делом! – осадила секретаршу Элизабет и, влетев пулей к себе, бросилась к столу.

Вот и прекрасно! Вот и слава Богу! – бушевала она, водя дрожащей рукой по листу бумаги. Теперь-то великолепный Билли обязательно подпишет заявление! Берта точно уговорит его…

– Роберт повез племянницу домой, – весело сообщила Дайана, спустя четверть часа, зайдя к мисс Гиллан. – Он просил передать вам, что назад не вернется, потому что прилетел Билли и вот-вот нагрянет сюда.

Значит, Блэкмор-старший в Чикаго? Элизабет нахмурилась. И не позвонил?

– Он возвратился еще до обеда, подвез на работу личную секретаршу, мы с ней обедали, – словно прочитав мысли Элизабет, для большей убедительности Дайана раскрыла источник информации. – Правда, она сразу уехала домой, сказала, нужно отоспаться, работы невпроворот, да и перелет вымотал. Перепад во времени, то да се…

– Н-да!..

По спине Элизабет пробежал холодок. Сейчас Берта подольет масла в огонь. Ну что ж, чем хуже – тем лучше! Она заново написала заявление и приготовилась к встрече.

Билли приехал через час.

– Та-а-а-к… – протянул он, входя в кабинет мисс Гиллан. – Как, скажи на милость, тебя назвать после того, что ты наговорила моей дочери?

Элизабет окинула его взглядом и обомлела: столь растерзанным и измученным Билли, если не изменяет память, ни разу в офисе не появлялся.

Бледный, всклокоченный… Без пиджака, без галстука, в мятых брюках. Похоже, рвал и метал, усмехнулась она, увидев, что на рубашке нет верхней пуговицы.

– Ну что? – Блэкмор повысил голос, поняв, что Элизабет не намерена оправдываться.

– На полтона ниже, пожалуйста. Я высказала все, что сочла нужным. В конце концов, почему я одна постоянно выслушиваю оскорбления? – ответила она холодно.

– Ты что, в отместку наплела всякий вздор? – сверкнул мужчина глазами.

Поняв, что вот-вот разразится буря, Элизабет решила смягчить интонацию.

– Билл, пойми, Берта зарвалась, она уверена в безнаказанности, мне ничего другого не оставалось, как поставить ее на место.

– Она еще ребенок, черт возьми, неужели непонятно?

– Ребенок? – фыркнула Элизабет. – Открой глаза, Билл! Ей уже семнадцать лет! Она взрослая девушка… И вообще, мне кажется, она ревнует тебя чисто по-женски. Патология какая-то!

– Опомнись! – заорал он и, обежав стол, вцепился Элизабет в плечи, приподнял со стула и основательно встряхнул. – Ты спятила!

– Руки, Билл! Сейчас же убери руки, а не то я прикажу Дайане вызвать охрану, – процедила мисс Гиллан сквозь зубы.

Вместо ответа он сдавил ее шею.

– За измывательство над дочерью президента тебе не поздоровится, – прошипел босс, прищурившись.