Читаем Ночь в Венеции полностью

А ее дяди? Ученые сухари… Вечно отмахивались от нее, уткнувшись в старинные фолианты. Школьные годы в обществе вечно занятых убежденных холостяков оставили жалкое воспоминание.

Однажды Элизабет заболела. Банальный бронхит уложил ее в постель. Дядюшки быстро спровадили племянницу в частную клинику, где она провалялась до конца учебного года.

Элизабет наотрез отказалась возвращаться к ним, чему те несказанно обрадовались – присутствие в доме неугомонной, любознательной девушки мешало консервативным книжным «червям» сосредоточиться. И не возьми ее тетя Шэрон к себе, пришлось бы Элизабет коротать каникулы в школе.

Вот почему, когда настало время задуматься о будущей специальности, она сразу решила: по стопам родственников не пойдет ни за что.

Элизабет пришла к выводу, что люди, занятые собственным миросозерцанием, замкнутые на своих ощущениях, возможно, светят, но не греют, а нужно жить так, чтобы искры летели, быть деятельным членом общества, приносить ему посильную пользу.

Взвесив все за и против, Элизабет начала изучать экономику, а оказавшись по воле случая в крупнейшей промышленной компании Блэкморов, нашла применение кипучей энергии.

Однако она не предполагала, что наследственность так или иначе даст о себе знать, – Элизабет явно не хватало решительности. И не повстречайся ей Роберт со своей деловой хваткой и напористостью, Элизабет, вероятней всего, так и осталась бы рохлей…

Распахнулась дверь, вошла Берта. Ее глаза светились безумным огнем. – Бет, что стряслось? – ужаснулась девушка.

– Ужасно! Маму только что привезли в палату! Ужасно, ужасно, ужасно… Трубки! грелки!.. Папа выясняет, что нужно… О-о-о… – Она застонала, и ручьем хлынули слезы.

– Бет, дорогая! – Элизабет обняла девушку, и та не оттолкнула ее, настолько Берту сразило горе. Хрупкое тело содрогалось от рыданий.

– Почему операция продолжалась так долго? – спросила Элизабет осторожно.

– Ей делали переливание крови… Разрыв… кисты… – произнесла она, – какие-то уколы, наркоз… Она давно чувствовала боли, но она… терпела… она молчала… никому ничего не говорила! Ты во всем виновата, ты!

Берга вскинула голову и толкнула девушку в грудь. Озлобленный взгляд заставил Элизабет попятиться. Показалось, еще секунда, и дочь Блэкмора ее ударит.

– Ты нахально явилась на мой день рождения! Бессовестно вешаешься отцу на шею, не даешь ему прохода!

– Бет, Бог с тобой… что ты говоришь? – Элизабет от удивления раскрыла глаза. – Ничего подобного я…

– Да, да, да! – взвизгнула Берта. – Из-за тебя мама страдает, ей приходилось скрывать, что она больна. Ты и папочку вывела из себя! Он потом на всех бросался. Даже в Чикаго ее не отвез, к тебе торопился.

Элизабет остолбенела.

– А когда мама заикнулась, что ей нездоровится, он умчался к тебе во Франкфурт! Ненавижу тебя! Ты гадкая женщина, отбивавши мужа от жены!

Кровь отхлынула от лица Элизабет. Ее била дрожь.

– Но они давно не живут вместе, – сказала она тихо.

– Пока. Но скоро опять сойдутся! – выкрикнула Берта. – Да, они будут вместе, если ты отвяжешься наконец!

Элизабет покачала головой.

– Ты даже не понимаешь, что говоришь сгоряча, – сказала Элизабет, поняв, что у Бет истерика, вызванная потрясением. Однако в ее глазах светилась ненависть.

– Как бы не так! – произнесла Берта с гаденькой ухмылкой. – К твоему сведению, они спят вместе! Не веришь? Как только папа приезжает к нам, он сразу отправляется к маме в спальню.

Элизабет не верила ни единому слову, но посчитала, что благоразумнее промолчать, понимая, что Берта выплескивает эмоции. Однако неожиданное упоминание об интимной жизни родителей поставило Элизабет в неловкое положение. Она опустила голову, желая скрыть смущение.

Ее неловкость Берта истолковала по-своему.

– Что, задело? То-то! Думаешь, почему мама всегда звонит, когда отец приезжает к тебе? И почему он тут же летит к жене? Да потому, что они любят друг друга! И как бы ты ни бегала за ним, они рано или поздно пять поженятся!

– Давай оставим эту тему, – тихим, но ледяным голосом проговорила Элизабет. – Ты расстроена, понимаю. Но предупреждаю: если бы отец слышал твои слова, он бы тебя не похвалил.

Берта прищурилась и бросила с вызовом:

– Думаешь, я сочиняю? Вот уж нет! Просто не понимаю, как можно поддерживать отношения с мужчиной, если он прыгает из одной кровати в другую?

– Я уверена, что ты лжешь! Твой отец уважает и твою маму, и меня, но на низость он не способен. А теперь я тебе дам совет? – не лучше ли употребить энергию на заботу о матери, чем растрачивать ее попусту на ненависть ко мне?

Берта побелела. И Элизабет поняла: она попала не в бровь, а в глаз. Отныне они враги.

– Со своей стороны, обещаю – больше ты меня не увидишь! – решительно добавила Элизабет.

Открылась дверь, стремительно вошел Билли. Берта, кинув на Элизабет полный глухой злобы взгляд, кинулась в его объятия и заголосила:

– Папочка, милый! Какие ужасные вещи она мне тут наговорила! Будто мама не выживет, и ты женишься на ней, а я тебя больше никогда не увижу!