Читаем Ночь в Венеции полностью

Возвращение к реальности было медленным и нелегким. Элизабет лежала совершенно опустошенная. Когда дыхание успокоилось и напряжение спало, Билли поднял голову.

– Ты отдаешься самоотверженно, мне такие женщины еще не встречались.

– Спасибо, – прошептала она, испытывая к Билли любовь за доставленное наслаждение.

Он покачал головой.

– Нет, я тебя должен благодарить. Спасибо, дорогая, – сказал Билли низким голосом и поцеловал так нежно, что ей почему-то захотелось заплакать.

Но девушка сдержалась. И вовремя.

Раздался телефонный звонок. Пробормотав что-то, Блэкмор потянулся к аппарату, но она удержала его. Предчувствие, что случилось что-то ужасное, заставило ее прижаться к мужчине и сжаться в комок.

– Пусть звонят, не бери трубку, – попросила Элизабет.

– Не могу, – ответил он, вздохнув. – Возможно, какое-то важное сообщение.

Она обвила Билли руками, вытянулась вдоль тела и потерлась щекой о грудь. Он прижался к ней и поцеловал в губы.

Телефон разрывался.

– Милая Лиз, киска моя, да я оторвусь от тебя всего на секунду. Вдруг чрезвычайная ситуация? – И, взяв трубку, проговорил, не отрывая глаз от ее лица! – Слушаю!

Девушка смотрела на его лицо и понимала, что никто ей не нужен, кроме него.

– Берта, ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что звонить в такое время просто неприлично? Я уже спал, у меня завтра тяжелый день, а ты меня разбудила.

Элизабет задержала дыхание. Ну вот, подумала она, конец!

– И только поэтому ты позвонила? Ну и что? Мэри только и делает, что болеет.

Господи! Берта, Мэри… Мэри, Берта… Где одна, там и другая. У Элизабет закололо сердце.

– Что? Когда? – переспросил Билли глухим голосом. – Не плачь, дорогая. Воспаление придатков? Не волнуйся. Женщины часто страдают от подобных заболеваний. Надеюсь, операция пройдет успешно… Нет, почему же? Конечно, я беспокоюсь, но у меня важные дела… Перестань! Никаких любовных приключений… – Да-да, я один…

Вот как! Естественно, он один. Элизабет потянулась за халатом. Да, она пустое место. Для мебели.

– Ты прекрасно знаешь, что я тебя люблю, Бет, но неужели нельзя обойтись без моего присутствия?

Видно, Берта ответила резко. Билли сразу ссутулился, на лице появилось виноватое выражение.

– Хорошо, хорошо, – бросил он нетерпеливо в трубку. – Если я тебе так нужен, тогда, конечно…

Скрипнула дверь. Билли обернулся. Элизабет стояла в проеме и пристально смотрела на него.

Ну что? Три дня кончились? – вопрошали ее глаза. – Подумай хорошенько! Иначе с сексом покончено.

Его глаза потемнели. Отведя взгляд, бросил в трубку:

– Да. Прилечу. Ближайшим рейсом.

Девушка повернулась и вышла из комнаты.

В гостиной достала из бара бутылку коньяку, наполнила до краев бокал и выпила залпом.

– Киска, прости меня, – донесся до нее виноватый голос.

Элизабет обернулась. Билли стоял в дверях, аккуратно одетый, причесанный, будто и вовсе не раздевался.

Девушка отвернулась. Горькое чувство обиды захлестнуло ее, однако коньяк несколько успокоил нервы.

– Лиз, ради всего святого, – умолял он, – у меня безвыходное положение.

– Такого не бывает, дорогой Билл, – спокойно произнесла Элизабет. – Тот, кто не может найти выхода, просто не пытается его отыскать. Разве я не права?

– Лиз, не будь эгоисткой! Ты сейчас думаешь только о себе.

– Ну знаешь ли! – Элизабет рассмеялась. Коньяк уже давал о себе знать. – Женщина, которая самоотверженно отдается, оказывается, еще и эгоистка.

– Не передергивай! Прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Моя дочь—это моя дочь, а ты – это ты. Принимай меня таким, какой я есть.

– Прекрасно! Тогда почему ты ей не скажешь, что она – это она, а я – это я? А то, видите ли, он здесь один…

– А что, по-твоему, я должен был сказать? Пусть подождет, пока я перестану заниматься с тобой любовью?

– К тому времени, как зазвонил телефон, ты кончил заниматься любовью.

– О Господи! Давай не будем усложнять. Я должен лететь в Чикаго, однако мне вовсе не хочется. Должен, понимаешь, должен! Я принадлежу тебе, но у меня есть обязанности перед семьей, и тебе необходимо с этим мириться.

Элизабет задумалась. Может, она действительно эгоистка? Семейные узы… Как его понимать? Он что, так и будет разрываться на два фронта?

– Билл, возьми меня с собой! Ради Бога! Прошу тебя, не бросай меня здесь! – Она почти заклинала, увидев, как тень недовольства набежала на его лицо. – Если я нужна тебе, забери отсюда!

Глаза девушки не только умоляли – они предупреждали: оставит сейчас, потеряет навеки.

– Ну ладно, что делать, – сдался он. – Собирайся, только быстро!

– Спасибо! – Голос Элизабет дрогнул.

– Не за что меня благодарить, – произнес Билл нарочито бесстрастным голосом. – Терпеть не могу, когда на меня давят.

– А как быть с папкой? Оставим внизу?

– Зачем? Отдашь Роберту – пусть полюбуется. Через неделю прилетит сюда, разберется со своими друзьями.

– Может, Крокеру все-таки позвонить?

– Нет! Выкинь его из головы. Собирайся, а я пока выясню, когда ближайший рейс в Чикаго. – И, помолчав, добавил: – Учти, последний раз я пошел у тебя на поводу.

Элизабет вздернула подбородок.

– Нет, Билл, это лишь начало! – ответила она с вызовом.