Читаем Ночь в Венеции полностью

– Лиз! – Отец первым обрел голос – Что ты здесь делаешь?

Лиз… Девушка улыбнулась. Он называл дочку так и в пять, и в десять, и в пятнадцать лет.

Пару недель назад Элизабет позвонила им, надеясь, что они еще не отправились в очередную экспедицию, хотелось поговорить, пообщаться.

– Лиз, что-нибудь нужно? – спросил отец таким тоном, словно она что-то требовала.

– Надеялась повидать вас! – сказала дочь довольно сухо. Что она услышала в ответ тогда, по телефону? «Мы завтра отбываем в Каир. Времени в обрез. Подожди, пока вернемся».

И так всегда! Ни ласкового слова, ни участия! Никогда родители не проявляли особой любви и ласки. Если бы не сходство с матерью, впору задуматься: уж не подменили ли девочку в роддоме? Как неродная!

Мамочка и папочка, консервативные до мозга костей, страдают, не зная, как наставить дочь на путь истинный. Предположим, ей тоже захотелось бы стать археологом и заниматься всю жизнь раскопками каких-то древних черепков. Какой ужас, а?..

На пианино не играет, танцами не увлекается, одета как огородное пугало… Кошмар!

Кукушонок она в чужом гнезде! А вернее, незнакомая пичужка, залетевшая вдруг к кукушке-маме и кукушке-папе.

Элизабет слабо улыбнулась, разглядывая родителей. Но неожиданно ее лицо сморщилось, она всхлипнула и разрыдалась. Плакала горько, взахлеб, а сердце сжималось от любви к этим, казалось бы, жестокосердечным людям.

Элизабет любила их, неуемных путешественников, трудяг, ей так хотелось найти слова, чтобы выразить переполнявшие ее чувства, удостовериться, что и они тоже относятся к ней как любящие родители, способные успокоить исстрадавшуюся душу.

Слезы дочери поразили Гилланов. Напряжение стало почти осязаемым, рыдания, разрывающие тишину, звучали невыносимо громко.

Элизабет редко плакала. Она силилась вспомнить, когда позволила себе так расслабиться при них, и не могла. Тело сотрясалось от безудержных всхлипываний, но остановиться девушка была не в состоянии.

До нее долетали взволнованные голоса. Звякнула какая-то железка. Послышался шорох. И ласковая рука легла на плечо. И кто-то, обняв ее, прижал к груди.

– Лиз, милая, что случилось? – услышала она слова матери.

Родной голос, встревоженный, сострадающий, мгновенно прорвал плотину постоянно молчаливой сдержанности, фразы хлынули потоком, выплескивая все, что скопилось в душе.

Зачем она позволила разойтись эмоциям? Разве родители виноваты в том, что произошло? Однако Элизабет рассказала про свою жизнь без утайки от начала до конца.

И про встречу с Робертом, и неожиданную любовь к его брату, про день рождения Берты, про компанию Блэкморов, поездку во Франкфурт-на-Майне.

И даже о том, что думала о них, отце с матерью…

– Вот и приехала, чтобы побыть одной, расставить события по полочкам! – вздохнула Элизабет.

В ответ – ни звука! Как всегда, подумала дочь, им нечего сказать. На сердце стало еще тяжелее.

– Не ожидала застать вас дома, – добавила Элизабет, как бы извиняясь.

– Естественно, – иронически отозвалась мать. – Мы всегда в отъезде и здесь появились случайно.

– Я совсем не то имела в виду, – смутилась Элизабет, чувствуя неловкость. – Я пыталась объяснить…

– Можешь не продолжать, – прервала ее мать суровым тоном. – Я прекрасно поняла, что ты намеревалась сказать.

Тишина, гнетущая и бесконечная, повисла тучей. Неожиданная резкость матери лишила Элизабет всякого желания отвечать. Откашлявшись, отец неожиданно спросил:

– А вот почему ты не поинтересовалась, что мы тут делаем?

– Виновата. Вы, кажется, собирались в Египет?

– Да, но не получилось…

Он подсел к дочери и стал как бы между прочим рассказывать о том, в какой переплет оба попали.

Оказывается, разного рода междоусобные войны помешали им продолжать работу. Они очутились в аэропорту одного арабского государства, где им приказали сидеть в зале ожидания и ждать рейса в США. Даже багаж отказались выдать на основании того, что вид у археологов диковатый. Так вот мы и прилетели, не имея возможности переодеться!

– Чудики! – сказала мать, ставя на стол кофейник с дымящимся напитком. – Неудачно закончилась наша экспедиция. Ну, а вот теперь решили принять достойный вид и где-нибудь отдохнуть как белые люди, например, на Майорке…

– Здорово! – воскликнула Элизабет.

В голосе прозвучала откровенная зависть.

Лежать на песочке, загорать, плескаться в море, есть, спать, ни о чем не думать, никуда не спешить, что может быть лучше? Она вспомнила, как однажды отдыхала с Кристиной в Греции, когда Билли с дочерью уехал на побережье Испании.

– А почему бы тебе не отправиться с нами, а? – Мать пришла в восторг от собственной идеи. – В самом деле, дорогая! Развлечешься, встряхнешься… По-моему, то, что надо!

– Не могу, – печально вздохнула Элизабет. – Компания не оплатит.

– А по-моему, она тебе задолжала, – не сдержался отец.

– Ты невыносим! – всплеснула руками мать, увидев, как дочь мгновенно изменилась в лице.