Читаем Ночь Пса полностью

Запросы об адресах и номерах каналов связи всех известных ему людей, связанных с миссией на Чуре, информационная сеть выдала неохотно — несмотря на то, что пароли следственной группы обеспечивали Перу довольно высокий уровень доступа — и пользы от них было не так много. Бывшие комендант и директор постоянной космической станции наблюдения, на которой в свое время базировалась объединенная миссия Федерации на Чуре, уже не жили на Прерии. Еще четверых его знакомых, работавших на станции вместе с ним, судьба раскидала по Прерии, и вряд-ли они имели хоть малейшее отношение к происшедшим событиям… Из тех, с которыми он высаживался и работал на самой сожженой планете, только Крюге можно было легко найти. Валери Лунс убыла на Джей — работать в одном из тамошних университетов, а Тобиас Мак-Ни не пожелал оставить в сети своих координат.

Это привлекало внимание.

Пер поставил против этого пункта своего мысленного списка жирную птичку и перешел к его следующему — последнему пункту.

Пер прикрыл глаза, потер виски. Вот как — оказывается старина Кон ушел на вольные хлеба… И найти его в фарватере Небесной и Малых озер будет задачей далеко не простой. Хотя, всегда можно обратиться за помощью к Большому Брату — тому, что стоит за спиной симпатичного Агента на Контракте. Но это — в последнюю очередь. Не стоит подставлять людей, которым многим обязан под этот прожектор. Что ж, попробуем подойти к этому вот с какого конца.

Он порылся в памяти и набрал номер, который считал давно забытым.

— Мэри-Энн? — спросил он без особой надежды услышать положительный ответ.

— Это я, Пер. — ответили откуда-то издалека.

— Ты так быстро узнала меня? — Пер поскреб в затылке.

— В этом нет ничего сложного. Ты из тех, кто мало меняется. Я знала, что ты мне позвонишь, когда выберешься из-за решетки… Хочешь увидиться?

— Это сейчас — опасное дело. Лучше подождать с этим…

Пер откашлялся, побарабанил пальцами по столу.

На том конце линии терпеливо и чуть напряженно молчали…

— Тебя… тебя не тревожили относительно меня — за последние день-два? — осведомился он.

— Нет. Ты имеешь ввиду легавых?

— Не только их…

— Нет. Никто не интересовался. Просто было предчувствие…

Тебе нужна помощь?

— Ты помнишь Кона Гривнина? Того, что был с нами _т_а_м_?

— Я очень хорошо его помню…

— Мне надо поговорить с ним… Он на какой-то барже теперь живет, что-ли… Называется Нимфа.

— Яхта, — уточнила Мери-Энн. — Купил по случаю.

— Где она сейчас плавает? И как к нему дозвониться? Он свой номер на себя не зарегестрировал…

— Он его зарегестрировал на меня. Мы вместе… плаваем. А Нимфа причалена на Кузнечной. Если ты из Центра звонишь, то это — десять минут на такси. Приедешь?

Некоторое время Пер переваривал эту информацию.

— Ты не можешь позвать его к аппарату? — наконец спросил он. — Это в связи с делом одного нашего друга — Тора Толле. Ты знаешь. С ним сейчас нехорошо…

Теперь несколько секунд помолчала Мери-Энн.

— С Кондратом тоже… нехорошо сейчас… Обо всем этом надо поговорить… Приезжай.

Пер еще раз отбил по поверхности стола короткую дробь.

— Жди. — наконец сказал он.

Ганс Крюге был полной противоположностью тому образу, что сложился в воображении комиссара, после краткой характеристики, которую выдал ему раздосадованный Ким. Больше всего приват-доцент в отставке и сотрудник исследовательского отдела Разведслужбы (из которой, как говорят, в отставку не уходят) походил на лавочника-антиквара. Возраст его определить было, пожалуй, невозможно — есть такой тип людей, для которых в сорок время останавливается и напоминает о себе лишь в глубокой старости.

Еле кивнув комиссару, он продолжил энергично рыться в допотопной картотеке. Его повадки были повадками явного холерика.

«С немцами всегда так, — подумал Роше, — или педант или холерик. Зато, если уж холерик — так еще тот…»

Он пристроил шляпу на вешалку, роль которой выполнял мудреный рог какой-то нездешней твари и стал осмотриваться, привлекая внимание хозяина задумчивым посапыванием.