Читаем Ночь Пса полностью

— Я думаю, это — дохлый номер, — вздохнул Ким. — Но у вас, Жан, есть подход к людям. А мои методы рассчитаны на среднего гражданина Федерации. А у вас тут таких немного. Тот же Крюге — с виду, типичный немец: педант и законник. А взял да и послал органы следствия, в моем лице, весьма и весьма далеко…

Он поднялся и стал заботливо укладывать в кейс распечатки из накопившейся на столе груды ответов на самые разные запросы.

Роше, тем временем, наконец дозвонился до секретариата факультета Истории и прогнозирования и, поворковав немного с роботом-секретарем, со вздохом положил трубку.

— Что ж. Повторим попытку. Господин Крюге задержится, чтобы поговорить со мной. Через полчаса он ждет меня в музее факультета…

— Нам просто необходимо, чтобы на нашей стороне был кто-то, кто помог бы установить связь с Толле или найти его Пса… — чуть виновато пояснил Ким. — Других выходов на решение по-прежнему нет… Если вам и не удастся раскрутить Крюге, то вы сможете найти какие-то зацепки, увидеть что-то такое, что для полицейского с Прерии очевидно, и чего я — человек со стороны — в упор не вижу.

— А на вашего Густавссона вы, я вижу, не слишком-то полагаетесь? — ворчливо заметил Роше.

— Это — всего-навсего один человек. — Ким закрыл кейс и пожал плечами. — Семь лет в заключении. И темные пятна в деле…

— Ну что ж, не будем медлить… — Роше напялил шляпу вместо вешалки на собственную голову, одним глотком допил остывший кофе и поднялся с места. — Как говорится — удачи нам!

После ломки, вызванной введением ключа, на Пера навалилась тяжелая, тупая усталость. Он добрался до гостиницы — одной из огромных и безликих громад в центре города и, запершись в номере, проспал восемь часов. Слава богу, вычислить его по кредитной карточке, предъявленной автомату оплаты, а запоминать приметы очередного клиента в этом громадном, автоматизированном жилом комплексе было просто некому. Улей он и есть улей.

С раннего утра — такого же темного, как и ночь, на смену которой оно пришло, только чуть менее мокрого — он начал работать, придерживаясь, может не столько какой-то системы, сколько интуиции. Ниточек, за которые можно было бы ухватиться, в деле было пока до отвращения мало.

Ответы на запросы, сделанные Пером еще вчера, спокойно дожидались своего часа в памяти его блока связи. И наконец — дождались. Как и предвидел расконвоированный заключенный П-1414, назвавшийся псевдонимом абонент телефонного номера, записанного в листке из Атласа четырех миров, был на самом деле одним из его старых знакомых. Но вряд ли он имел хоть какое-то отношение к похищению Гостя.

Хотя — как сказать, как сказать… Ниточки от Дела Шести Портов тянулись далеко… По крайней мере, от старого знакомого можно было получить справку о теперешнем положении дел… В этом смысле даже хорошо, если к Гостю этот старый знакомый не имеет никакого отношения. Но это — подождет, а сейчас…

А сейчас — собаки.

Науки бывают естественные, неестественные и противоестественные, — вспомнил Роше старую студенческую шутку.

Факультет Истории и Прогнозирования, занимавший огромный, причудливо построеннный корпус чуть поодаль от более скромных зданий кампуса, воплощал, по его мнению, единение всех трех ипостасей науки.

Начинающийся прямо в просторном холле музей поражал воображение огромными голографическими окнами — панорамами, в которых воспроизведены были сцены из жизни Прерии разных эпох ее освоения. Любой забредший на факультет посетитель воленс-ноленс — хоть краем глаза — должен был обозреть их.

Те залы музея, что посвящены были самым первым шагам человека по неприветливой планете, изобиловали образцами вооружения и оборудования кораблей Первопроходцев. Части кораблей, осуществивших Первые Высадки, были использованы в архитектуре музея, один из залов целиком воспроизводил одну из секций первой орбитальной станции, выведенной на орбиту вокруг планеты, а другой — устроители музея попытались оформить под интерьер малого жилого купола Первопоселенцев.

Основательно представлена была тема борьбы с природой дикой планеты и побед над неуправляемой стихией.

Победами этими не всегда приходилось особенно гордиться. Как и в большинстве Обитаемых Миров, интенсивное вторжение землян периода Второй волны космической экспансии Человечества привело к экологической катастрофе.

Защищенные мощными иммунопротекторами люди и животные не слишком пострадали от здешней микрофлоры.