Читаем Ночь накануне полностью

– Знаю, что ты ненавидишь таблетки, – сказала Бернеда, вкладывая темную бутылочку в руку Кейтлин, – но они помогут. Я еще раньше записалась на прием к доктору, поэтому попросила его выписать лекарство и для тебя.

– А тебе не кажется, что сначала нужно было спросить меня? – проворчала в ответ Кейтлин, но лекарство оставила. «Лоразепам» [1] оказался в самый раз, успокаивая ее в течение дня и помогая уснуть ночью.

Кейтлин так и не смогла поговорить с Келли, так как одна звонила другой в то время, когда та не могла ответить. Сестра обещала позвонить после похорон, когда репортеры отправятся за другими сенсациями, а сплетники найдут новый объект для своих отвратительных пересудов.

– Я не могу прийти на похороны, – оставила сообщение Келли. – Мать будет чудить, как только сможет, а я не умею лицемерить. Лучше не буду гнать волну. Не сейчас. Мы с тобой соберемся, когда Джош упокоится в земле. Держись…

Кейтлин старалась, но время выдалось чертовски сложное. Работу пришлось отложить, и она накапливалась с каждым днем. Клиенты оставляли сообщения с соболезнованиями вперемежку с вопросами, когда закончится работа над их любимыми проектами. Она решила, что не позднее завтрашнего дня необходимо будет ответить на звонки и как-то продолжать жить.

Если не помешает полиция. Если позволит совесть.

– Пойдем, – сказал Трой и потянул сестру к ожидавшему их лимузину, припаркованному в тени деревьев.

Водитель в форме – представительный мужчина, нанятый похоронной конторой – стоял, прислонившись бедром к капоту. Кейтлин сосредоточилась на машине и не заметила приближения незнакомца, пока на ее ноги не упала тень.

– Миссис Бандо? Мои соболезнования.

Она подобралась. Сейчас набегут репортеры, которые освещают панихиду, начнут совать микрофоны прямо в лицо и щелкать фотоаппаратами, чтобы сделать фото для местных газет.

– Не сейчас, – решительно заслонил сестру Трой.

– У вас сейчас трудное время, и я подошел только потому, что мы коллеги с Ребеккой Уэйд.

Низкий мужской голос. Высокий, серьезный человек в светлых брюках, синем блейзере, с темными, более длинными, чем принято, волосами, с тенью щетины на скулах.

Трой развернулся лицом к назойливому гостю:

– Мне все равно, кто вы. Сейчас не подходящее время. Если вы нас извините…

– Нет, подождите. – Кейтлин остановилась в тени и посмотрела на незнакомца через темные стекла очков. – Вы знакомы с доктором Уэйд?

– Ходили вместе в школу, потом я много лет с ней работал. Меня зовут Адам Хант, – протянул руку мужчина. – Ребекка попросила проверить, как идут дела у некоторых пациентов, пока она в отъезде.

– Вы с ней давно говорили?

– Не то, чтобы недавно, меня немного задержали. – Он посмотрел вниз, и только теперь Кейтлин заметила, что у мужчины перевязана лодыжка. – Повздорил с мотоциклом. Я проиграл. – Адам сверкнул широкой улыбкой, которая сделала теплее холодный серый цвет его глаз. – Мне не следовало сюда приходить, но вы не ответили ни на один мой звонок, а Ребекка особенно настаивала на встрече с вами. Я… Я прошу прощения за задержку. Понимаю, какое трудное у вас сейчас время, но если вам захочется поговорить с кем-нибудь, позвоните мне. – Мужчина вложил ей в руку визитку. - Не буду вас задерживать. Еще раз приношу вам свои соболезнования.

Не успела она ответить, как незнакомец похромал по небольшому склону, в конце которого был припаркован джип старой модели.

– О чем он, черт возьми, говорил? – спросил Трой, дергая свой галстук.

– Точно не знаю…

– Ладно, для сведения, мне он не нравится. Возможно, это личное.

– Для сведения, тебе никто не нравится, – ответила Кейтлин и заметила, как в глазах брата промелькнула тень. – Прости, удар ниже пояса, – извинилась она. – Сегодня тяжелый день.

– Разве только сегодня? – откликнулся он, пока шофер открывал перед ней дверь. Краем глаза Кейтлин наблюдала, как Адам Хант садился за руль джипа. – И кто такая Ребекка Уэйд?

– Мой психиатр.

– А-а-а. – Трой проводил глазами отъезжающий джип. – В таком случае, тебе, возможно, лучше с ним все же поговорить, но сначала проверь его. Вдруг он репортер, которому заказана статья на первую полосу. Как тебе известно, большинству из них нельзя доверять. Ради сенсации продадут родную мать.

– Ты становишься параноиком.

– Неа, скорее, реалистом.

Они быстро уселись на горячие сидения, и шофер тотчас включил двигатель и кондиционер. Краем глаза Кейтлин заметила, как в другой темный автомобиль садились ее мать, Люсиль, Аманда и Ханна. Они направлялись в «Оук Хилл».

– В нашей семье психи не редкость, – через силу попыталась пошутить Кейтлин.

– Очень смешно. Только не я. Все остальные – точно. Запомни, я единственный нормальный.

Сомнительно, но разве в последнее время она не сомневалась во всем? Единственный нормальный? Ох, Трой, спустись на землю. Судя по тому, как шли дела, она очень удивится, если в семье останется хоть один здоровый на голову.