Читаем Ночь империи полностью

Этого было недостаточно, чтобы окончательно завершить их склоку, но дало времени собраться, пока ифрит, вновь тяжело опавший на землю, пытался подняться. Теперь, не позволяя себе и на секунду замешкаться, наёмник легко оттолкнулся от земли ладонями и быстро поднялся.

В момент, когда ему должен был прилететь способный стать последним удар, Гласеа выставил руку и перехватил саблю за лезвие.

– Ты мне ногу сломал!– подняв взгляд на Гленна, теперь ифрит выглядел скорее раздосадованным, чем действительно злым и желающим крошить всех, кто попадётся на глаза.

– Ты дурачок?– устало поинтересовался молодой человек.– Ничего я тебе не ломал.

– Болит так, как будто сломал! Я Князю скажу!

– Да, только его я так тоже валил. И у него от этого ноги не сломались, а ему падать выше, чем тебе.

Посмотрев на готового страдать по поруганной чести, достоинству и целостности костей ифрита, Гленн глухо выругался – о сражении в этом случае можно было забыть. Убрав саблю, оставившую на ладони Гласеа нелицеприятный порез, наёмник, будто сердобольная мать, подхватил несчастного под руки и заставил встать.

Нога его гнулась и работала, как надо, с тем лишь небольшим исключением, что следующие полчаса он бы пострадал от не самых приятных ощущений, но Гласеа это от желания поплакать в жилетку не останавливало.

– Как ты вообще мог нас бросить? Это предательство. Кто тебе роднее, в конце концов?!

Не имея ни малейшего желания разбираться с истерикой, Гленн осмотрелся и, заметив Гаап, рявкнул ей требование подойти.

Едва получив на руки «раненного», король с подозрением уставилась на наёмника.

– Ты что с ним сделал?

– Он это сам с собой сделал.

– Неправда!– рыкнул Гласеа.– Это был подлый ход!

Гленн не удостоил его ответом, вполголоса выругавшись и исчезнув среди сражавшихся.

Цепляясь за соратницу, как если бы ногу ему не просто слегка повредили, а оторвали, губернатор проводил наёмника озлобленным взглядом. Кинулся бы следом с целью расписать все минусы вольной от самого Князя, но Гаап вовремя заметила неладное и хорошенько хлопнула его тыльной стороной ладони по лицу.

– За что?!– голос ифрита взлетел на несколько октав, так что и Гленн, от них ушедший, наверняка смог бы на расстоянии услышать возмущённые визги.

– За всё хорошее!– огрызнулась на него женщина.– Скажи ещё, ты на него зуб теперь точить будешь!

Даже, если и хотел выдать нечто подобное, Гласеа своевременно прикусил язык. Нравилось ему или нет, но суровая реальность заключалась в невозможности хотя бы заикнуться о чём-то подобном Иблису. Это не повлекло бы за собой никаких проблем, но и решения бы не появилось: всё бы разрешилось так же, как и в тот раз с кражей лука маркизы Лерайе. Обиженный остался бы обиженным, а молодой чёрный барс, к которому Князь прикипел больше, чем к собственным детям, услышал бы ласковое «Больше так не делай», ни к чему не обязывавшее.

– Кудри отращу,– раздражённо рыкнул губернатор, позволяя себе обвиснуть на Гаап.– И сапоги такие же найду. Жить легче будет.

3.

Из-за невозможности как следует вздохнуть, хватать его стало лишь на сдавленный хрипящий свист, дравший горло, будто по его стенкам проводили то и дело наточкой. Последний удар Самаэль отбил наотмашь, не слишком заботясь о том, сколько сил в него вложил – их было мало и, слава Птице, достало на то, чтобы отвести лезвие от себя.

То ли Гаап из каких-то личных симпатий давала ему фору, то ли он переоценил собственные лимиты, решивший под конец битвы, в которой отнюдь не отсиживался, лезть на второго высшего чина за десяток минут, но тело начинало подводить. Дело было не столько в ранах, сколько в мышцах, которые в определённый момент начали попросту дубеть и зажиматься. Последний раз меч для него казался неподъемной вещью лет в пятнадцать, но теперь у Самаэля был шанс (крайне неприятный) вспомнить, каково это было.

У Белета должна была быть слабость – у всех она была. Даже Иблиса, если долго и внимательно изучать, можно было поймать на чём-то. К своему стыду, бывший тави отследил его уже тогда, когда истекал кровью у сестры на руках, но Князь прихрамывал на левую ногу. Подобраться к нему ближе, подбить колено – и перевес в схватке ускользнул бы из его когтистой ладони.

Как и Иблис, всегда державший противника на расстоянии, Белет тоже знал о своих слабостях, если они были. Вильнув в сторону от очередного удара, бывший тави едва не шагнул в пустоту за разрушенным заграждением, в мирное время не позволявшим солдатам во время дозора не нырнуть вниз из-за недосыпа. Спасти себя удалось, воткнув меч в уцелевшую часть постройки, после чего он, несмотря на все сильнее наваливавшуюся слабость, вытянул себя наверх и метнулся дальше от короля.

Нужно было искать, жизненно необходимо, но времени на это оставалось.

– Почему при таких способностях он всегда отсиживается в стороне?– Раджар искоса посмотрел на отца.– Одного такого хватит, чтобы целую армию перебить.