Читаем Ночь империи полностью

Пытаться вытянуть на помощь кого-то из других тави было гиблым делом: никто из них до прошлого года ни разу не сражался с рядовыми ифритами, не говоря уже о высших. Клинки тоже были заняты другими воинами – по всему выходило, что со своим противником валакх остался один на один, вынужденный противостоять не только ему, но и тем из крылатой армии, кто был не прочь помочь своему губернатору.

В отчаянии, отбивая чужой удар и тут же нанося свой, Айорг задумался об обращении за помощью к Василиску, но гордость и здравый смысл завопили одновременно, запрещая. Дело было не в подозрениях о возможном предательстве со стороны младшего – он всего лишь был хорош исключительно в сарпиде, но никак не в ближнем бою. Крокум или Шумер бы отказались помочь просто из принципа, хотя могли внести свою лепту в эту казавшуюся нескончаемой битву.

Гласеа, оскалившись, замахнулся фальшионом, но это было обманом. К своему стыду, осознал это валакх только тогда, когда из-за подсечки упал на лопатки.

Поспешно откатившись в сторону, он с лёгким ужасом глянул на то место, где до этого была его голова. Лезвие оружия ифрита вошло в землю чуть ли не наполовину, и секунды промедления могли обернуться крайне печальным финалом.

Валакх не успел толком подняться на ноги, вынужденный отбивать очередную атаку. Преимущество, до этого ещё перемещавшееся то на его, то на Гласеа сторону, окончательно перешло ифриту, и даже попытка бегства на некоторое расстояние обернулась бы ударом в спину. Спешно пытаясь измыслить, что делать дальше, Айорг закрылся мечом от удара, но лезвие, до этого шедшее трещинами, не выдержало напора и разломилось.

Фальшион, затормозившийся совсем слегка, оставил рубящую рану на плече.

– Наконец-то!– глаза у Гласеа загорелись совсем неподходящей в условиях битвы радостью.

Вскинув здоровую руку, валакх попытался защититься ледяным барьером, но оказался недостаточно быстр. Глядя на огненного, он морально приготовился оставить страну и не готового к правлению Владыку без помощи первого советника, но в живот огненному вдруг прилетел удар ногой, которого тот явно не ожидал. Подавившись собственным вздохом, Гласеа отлетел на приличное расстояние, впервые за время их сражения упав на лопатки.

Первым, за что зацепился взгляд Айорга, была длина сапог – у кавалеристов были ниже. Эти заканчивались на середине бедра, и на памяти валакха ходить в подобных имел наглость только один, кого он готов был увидеть с имперцами в последнюю очередь.

– Чего встал?!– рыкнул на него Гленн, перепачканный в чужой крови.– Претензии хочешь покидать?

– Тварёныш!– Гласеа, подскочивший на ноги, метнулся к ним, но наёмник легко отбил его удар одной из сабель.– Опять все мне портишь! Что на этот раз?!

– Князь нам вольную дал,– сухим тоном ответил ему молодой человек, скрещивая перед собой сабли и ловя таким образом лезвие фальшиона.– И я, к твоему сведению, имперец.

– Точно?– не удержался от язвы Айорг,– мне казалось, ты давно стал ифритом!

Вопреки всем самым смелым предположениям, Гленн вдруг развернулся и одним чётким ударом ноги в бок снёс родного отца в сторону. После, будто только что не пинал первого советника империи, как мешок с картошкой, он вернулся к Гласеа, нанося тому удар и заставляя уйти в глухую оборону.

Отлетев влево (наёмник, казалось, вложил все свои накопившиеся за год чувства), валакх прокатился немного по земле и, рыча ругательства, хотел было присоединиться к ифриту в желании отрубить одну кудрявую голову. Так и поступил бы, если бы не пришедшее в последний момент осознание: это был сам лёгкий и быстрый способ заставить его оказаться от Гласеа подальше. Помощь с огненным, которую он надеялся найти от кого угодно, пришла с совершенно неожиданной стороны, и не пользоваться ею не нашлось ни единой причины.

5.

Оружие, провернувшись в воздухе, вонзилось лезвием в землю в считанных метрах. Дёрнувшись было наверх в попытке подняться, Гаап тут же отбросила эту затею – от движения меч, находившийся у её горла, порезал кожу, оставляя неприятно саднившую рану. Не такую глубокую, как та, с которой вернулся из городка на окраине Мидэри Гласеа, но все ещё неприятную.

Она бы соврала, если бы сказала, что в какой-то момент не поддалась – пари было заманчивым, да и Князь не простил бы, уведи она вдруг от него основного противника. Оставалось лишь верить, что в чём-то тави Гринд мог быть невнимательным и слабой, но действенной попытки ему подыграть не заметил.

– Твоя взяла, генерал,– хохотнула огненная, вскидывая руки ладонями вверх.– Не бойся, слово я держу.

Самаэль, тяжело дышавший, убрал от её горла меч и протянул свободную руку. Ухватившись за предложенную помощь, Гаап позволила подтянуть себя на ноги и только после этого, наконец, выдохнула.