Читаем Ночь империи полностью

Он вдруг поднялся с места, сразу же перешагивая через Ноктиса, и направился к дверям.

– Поеду сейчас. Через час буду в крепости, там сделают переход.

– Самаэль-

– Я пришлю кого-нибудь. Лучше, наверное, Эммериха. Сонрэ только нервы тебе трепать будет. Доброй ночи.

Оставшись сидеть на полу, Айорг невольно дрогнул, когда за другом закрылась дверь.

Это было хуже, чем плачущие дети – те хотя бы не могли соврать о причинах своего состояния. Да и причины у них были примитивны, вроде разбитой коленки или сломанной игрушки. Взрослые, пусть даже находясь в крайне степени отчаяния, могли врать и увиливать, если не хотели впускать в свои проблемы окружающих.

Ноктис, пользуясь моментом, перебрался на хозяйские руки и удобно устроился, распушившись до размеров, когда становился похож на крупный перьевой ком с клювом.

– Вы сами говорили – он повзрослел,– спустя некоторое время произнёс перевёртыш, с готовностью подставляя шею для почёсываний.– Сам разберётся.

– Я тоже взрослый,– без особого энтузиазма в голосе возразил ему валакх.– Только в одиночку с Иблисом не рискну разбираться даже я.

4.

Птица где-то в кроне дерева зашевелилась, и этот импульс передался вымокшим веткам и листьям, с которых ринулась вода. Вниз упало столько, что хватило бы на небольшую лужу, но до земли капли так и не долетели, встречая на своём пути препятствие в виде чужой головы.

Раджар замер с неловко растопыренными руками, чувствуя, как холодная вода стекает с волос за шиворот. В довершение к этой отвратительной ситуации небольшая палатка, с которой боролся прошедшие несколько минут,печально крякнула подломившимся столбиком и опала вниз кучей тряпья и деревянных палок с верёвками.

Хотя она была не виновата в криворукости своего владельца, ифрит с остервенением пнул «предательницу». Палатка отплатила по-своему: он запутался в ней и не упал только чудом, застыв с оттопыренной в сторону ногой, на которой организовался лишний вес.

Видел бы это отец – точно бы от него отказался и выслал бы не в империю, а куда-то на другой край земли, где непутёвое чадо сожрали бы какие-нибудь твари, обитавшие в укромных уголках с самой Первой.

Мысленно пожелав, чтобы весь Лайет и его обитателей затопило в этот сезон гроз, Раджар со вздохом снял ткань с ноги, просто ей укрываясь, и сел на землю. Огонь тоже было не развести, а примерное расстояние до ближайшего перевалочного пункта ему было неизвестно. Не задумывался о ночлеге, когда загонял лошадь просто по первой попавшейся на глаза дороге. Теперь вынужден был корить себя за то, что проигнорировал планирование поездки.

Он до сих пор не имел ни малейшего понятия о том, куда ехал. В Эрейе была по сути вся жизнь, и податься теперь в какую-то другую страну означало как минимум необходимость привыкать к новому укладу и новому языку. О том, что в любом другом государстве за пределами империи он будет выглядеть в жизни не работавшим дураком, и задумываться не хотелось – никто из северян, вроде Садалии или Фанадории, не принял бы бывшего капитана тайного сыска самого Владыки. Для них все эрейцы представлялись кровожадными монстрами, а об ифритской крови даже заикаться не стоило – окрестили бы демоном или чем похуже, а потом попытались бы насадить на копьё.

Разум настойчиво твердил о необходимости вернуться к отцу, но где-то глубоко сидело чувство, что Иблис посмотрит на него, как на грязь на своём сапоге, когда услышит причины появления. Да и где его было искать – не сегодня-завтра битва при Болотистой Пади могла завершиться, и ифриты двинулись бы дальше по стране.

Бегать кругами в попытке наткнуться на армию Геенны по дороге могло бы быть неплохим развлечением, если бы не необходимость как-то зарабатывать себе на жизнь, где-то спать и есть.

Можно было пойти в наёмники, но все они ныне так или иначе крутились в районе военных действий, и Раджар справедливо полагал, что с таким подходом однажды столкнётся с каким-нибудь из тави и получит отнюдь не презрительный взгляд в свою сторону.

– Твою же мать,– с раздражением выдохнул молодой человек, ёжась от холода.

От отчаяния хотелось создать переход прямиком в Геенну и засесть там в Тааффеитовой крепости, пока никого в ней, кроме слуг и женщин, не осталось. То место было огромным, и спрятаться в нём не представляло особых проблем, но и тут нашлось своё «но» – там была Лилит.

Первая Женщина, всегда смотревшая на тех незаконнорождённых отпрысков, которым посчастливилось пробиться в ряды приближенных к отцу, как на отбросы. Благодаря ей они долго в кругу Князя не задерживались, и в большинстве случаев Иблис о её махинациях знал, но даже ухом не вёл. Только Раджара и ещё парочку уберёг от нелюбви своей супружницы, запретив упоминать кровную связь.

Она едва ли помнила одного из множества бастардов, на которых вдоволь насмотрелась за несколько Эпох, но никогда не была женщиной глупой. Поняла бы за день или два, что простой солдат армии огненных не сбежит прочь от войны, чтобы жаться по углам крепости, в которой она была хозяйкой в отсутствие мужа.