Читаем Ночь империи полностью

Сестра всегда крайне любила выражение «Кто не рискует – не имеет права называться эрейцем», и в этот раз старший брат готов был к ней прислушаться. Лайет стоило вывозить – всех, кого получится, как можно дальше к северу. Возможно, даже в Чертоги, которые лично он считал идеалом крепости, защищённым не только искусственной стеной, но и природной: Три Сестры, вершины которых были вечно покрыты снежной вуалью, надёжно берегли это место от чужаков. Какими бы умелыми лжецами ифриты не были, имелся небольшой шанс обмануть их пустым городом и заставить осесть в нём с мыслью о своём превосходстве. Это дало бы армии отличный шанс для взятия столицы в кольцо.

Несмотря на то, что к тактике осады Самаэль всегда прибегал в последнюю очередь, здесь она казалась наилучшим вариантом – гораздо легче было бы брать противника измором, чем позволять ему прорубаться через людей и уменьшать количество боеспособного населения.

– Можно?

Слишком глубоко нырнувший в свои мысли, он пару раз моргнул и сообразил, что всё это время пялился на пятно на бумаге, оставленное стаканом, когда поставил его на край стола. Умудрился забыть даже, что до этого сидел и пялился на карту в надежде прийти хоть к каким-то идеям.

Пришёл по итогу, но пергамент всё равно было жалко, как и самого себя: на пороге, скромно улыбаясь, стояла Санбика.

Гнать её просто так, без особой причины, не хотелось, но и оставлять рядом с собой желания не нашлось, поэтому Самаэль, украдкой вздохнув, снова уставился на карту.

– Смотря, с какой целью.

– Спасти армию от потери генерала, забывающего про обед.

Первый тави нахмурился, поначалу не поняв услышанного, но потом взглянул в окно. Разобрать что-то с учётом проливного дождя и свинцовых туч, зависших над столицей, было сложно, но навскидку удалось вычислить, что просто так с одним жалким стаканом сока он просидел как минимум час, а то и больше.

Только теперь до него долетел запах тушёного мяса и свежей выпечки, и организм урчанием в животе напомнил – обед ты, дорогуша, успешно пропустил.

– Да,– он повнимательнее присмотрелся к Первородной, наконец, заметив в её руках серебряный поднос.– Можно. Проходите.

Получив разрешение, Санбика расцвела на глазах – заулыбалась, осмелела и поспешно, пока не передумали, юркнула в помещение, захлопнув за собой дверь. На карту приземлился поднос, примявший настрадавшийся за прошедшее время пергамент.

Запахи не обманули – на двух тарелках действительно находились сырные лепёшки и мясо с овощами.

– Вот, прямиком с кухни,– Санбика присела в свободное кресло и с улыбкой сложила руки на коленях.– Они были только рады что-то для Вас приготовить.

– Можно на «ты»,– пробормотал Самаэль, взявшись за вилку.– В этих стенах, по крайней мере.

– Правда? Спасибо.

Мужчина недоверчиво глянул на Первородную – она была первой на его памяти, кто искренне благодарил за что-то подобное.

Уходить женщина не собиралась, да и весомого повода её вытолкать за порог не было, поэтому, немного подумав, Самаэль решил просто съесть то, что дали, а потом под предлогом «будьте любезны вернуть на кухни», снова получить шанс сидеть в одиночестве и пялиться на карту.

Проблема оставалась только одна: молча есть и чувствовать на себе чужой взгляд было неуютно. Стоило хотя бы из вежливости о чём-то поговорить, но ни одна подходящая тема в голову не лезла.

– Сама-то ела?– он не нашёл ничего лучше, чем обсуждение еды.– Как я понял, в Пантеоне мясо… не приветствуют.

– Потому что каждый зверь имеет право на жизнь,– со знанием дела пригрозила пальцем Санбика.– Овощами и травами тоже можно прекрасно наедаться. Но я поела! Спасибо, что спросил.

Если бы так пошло и дальше, к концу разговора на слово «спасибо» у него бы появился рвотный рефлекс. Этих благодарностей уже было слишком много за последние пару минут.

Тихонько хмыкнув в качестве ответа, Самаэль вернулся к обеду, между делом размышляя о предпочтениях Первородных. Они звучали странно хотя бы, потому что все пятеро были валакхами – высшей ступенью всех имевшихся пищевых цепей. Эти твари могли есть все, что угодно, одарённые природой четырьмя рядами мощных и острых, как бритвы, зубов, которые в человеческом облике успешно скрывали. Силы в укусе было достаточно, чтобы перемалывать кости, не говоря уже о том, чтобы отрывать куски мяса целиком.

Не будь перед глазами долгое время живого примера, он бы допустил, что валакх может себя смирять в вопросах пищи, но, если нынешний Владыка проводил без охоты больше двух месяцев, он становился ещё более дёрганым, чем обычно, остро реагировал на всех окружающих и исходил слюной не только на живую скотину, но и на своих подчинённых. Больше того – в юные годы тави не раз слышал, как Айорг жаловался Сибилле Гринд, что её еда хороша, но от отсутствия в пасти живого мяса зубы ноют невозможно.

Ещё Айорг мог при желании распахнуть пасть пошире самой крупной королевской энгары, и Самаэль попытался представить такое же зрелище на Первородной, заинтересованно осматривавшейся в помещении. Вышло плохо.