Читаем Ночь империи полностью

– Он обещал забрать её домой,– Иблис посмотрел на останки взглядом, в котором читалось сожаление.– Обещал, что Пантеон поможет спрятаться от Владыки – поэтому она без раздумий за ним пошла. Верующая ведь была.

На последних своих словах ифрит презрительно скривился.

– Порой кажется, все религиозные люди – сущие идиоты.

– Когда как,– Самаэль вздохнул.

– Почти всегда, уж поверь.– Помедлив, Иблис завернул голову обратно в плащаницу и повернулся к тави лицом.– Обвините Пантеон – вас поднимут на смех. Даже я знаю, что у вас Первородных давно считают способными только на демагогию дураками.

– С этим позволь нам разбираться самим.

Разговор с Гленном, так удачно всплывший в голове ранее, вновь вернулся.

Взглянув на ифрита, Самаэль понадеялся, что ничем особым не выдал своих мыслей, но с Иблисом угадать было невозможно. Он знал, что в столице его страны были четыре имперца ещё утром в день пропажи – должен был знать. Однако, по каким бы то ни было причинам, до сих пор ни разу этого не упоминал. Только, когда они направлялись осмотреть тело, обмолвился, что из писем было известно о назначенной Офре ночной встрече.

Заметивший, что ему что-то не по душе, Иблис чуть наклонил голову:

– Что конкретно тебя беспокоит?

– Тогда в крепости ты сказал, что принцессу убили ночью. Сейчас, когда смог осмотреть голову, остаёшься при своём?

– Конечно. Иначе бы сказал.

Помолчав, Самаэль на всякий случай попытался взвесить все «за» и «против», но в обеих категориях оказалось пусто. Хуже бы уже всё равно не стало.

– Кто были те четверо имперцев, что в то утро находились в пределах Дэва, если принцесса была мертва ещё ночью?

После некоторого промедления Иблис улыбнулся так, как мог улыбаться родитель, наблюдавший за пока ещё не всегда успешными попытками маленького ребёнка познавать окружающий мир.

– Ты, сын вашего Владыки, убийца принцессы и её служанка. Она приехала с ней, а теперь решила, что не прочь служить моей третьей спутнице.

Не подкопаться – если бы он начал допрос, опустился бы до уровня глав ведомств, у которых были исключительно обвинения, но никаких толковых аргументов. Со вздохом опустив голову, Самаэль упёрся ладонями в пояс.

– Насколько ты честен, Княже?

– Настолько, тави,– одарил его ещё одной улыбкой Иблис,– насколько это необходимо.

5.

Свинцовые тяжёлые облака, затянувшие небо, грозились вот-вот пролиться дождём, и любой, вынужденный находиться на улице, то и дело посматривал наверх. Необходимо было хотя бы на глаз определить вероятность того, насколько сильной будет гроза, и стоит ли морально готовить себя к перспективе потерять часть урожая. В это время года часто случались настоящие штормы с градом и ветром, побивавшими посевы без дальнейшего шанса на восстановление.

Дети в большинстве своём беспокоились о другом – всем им матери рассказывали старую легенду. Когда собирались тёмные облака, на небе выпускали из конюшен вороных коней с горящими глазами. Получившие временную свободу, они резвились на тучах; каждый их шаг раздавался оглушающим грохотом, и небо покрывалось яркими белыми трещинами, тут же затягивавшимися только для того, чтобы потом возникнуть в новом месте. У иных была другая версия, согласно которой гроза была тенью от проснувшейся вдруг, чтобы размяться, Великой Птицы. Взмах её крыльев создавал порывы ветра, а гром появлялся, когда она задевала лапами вершины гор святой земли, рушившиеся под её мощью.

Если бы хоть что-то из этого было правдой, это вполне поддавалось бы контролю, и Василиск бы с радостью воспользовался возможностью прирезать пару коней или выгнать огромную птицу куда подальше. Если бы за это была хоть в какой-то степени ответственна Санбика, он бы непременно договорился с ней о том, чтобы гроза всегда обходила Пантеон стороной. Однако, ни старшая сестра, ни какие-либо животные из легенд помочь не могли.

Единственное, что оставалось – побыстрее закончить дневные обязанности в надежде, что никто из прихожан не заметит, как их любимый Король Богов нервно дёргается при звуке очередного раската грома.

Когда они были ещё детьми, все потешались над его плохо контролируемым желанием при первом же ударе забиться в самый дальний и самый тёмный угол. Не прошло ни одного грозового дня, чтобы Шумер не усмехался, картинно причитая о том, что трусливый Король Богов будет гибелью для народа. Только старший, тогда ещё державшийся с ними, позволял бояться, сколько угодно, и соглашался посидеть рядом, держа за руку, пока всё не закончится.

Последний раз Василиск сбежал от очередного раската грома в подземелья, но уже не встретил там никакой поддержки – лишь усталое пожелание выйти на улицу, встать посреди поля и надеяться, что удар молнии убивает быстро.

– Ты хотя бы слушаешь?

Вопрос Нории потонул в очередном грохоте. Едва слышно ругаясь, Король богов согнулся и закрыл голову руками. Это помогало, но эффект был временным – чем дальше, тем быстрее разум осознавал, что ладони от творящегося за порогом не спасут.