Читаем Ночь империи полностью

– Вот именно,– подпоясавшись, Самаэль подошёл к столу и упёрся в его край ладонью.– Поэтому возникает вопрос – как он отреагировал на твоё заявление о четырёх имперцах на территории?

– Удивился,– хмыкнул Гленн, в следующее мгновение нахмурившись.– Но с чего бы? Он должен был знать это и без меня.

– Вот именно.

Выпрямившись, мужчина со вздохом потёр виски пальцами и направился к дверям.

– Идём, пока нас не начали подозревать в заговорах против империи, Владыки и всего, что под руку попадётся.

– Будешь сообщать ему про то, что я рассказал?

– Пока нет. Может, тайный сыск даст что-то новое, и картина сама сложится.

Так сильно в своих словах он никогда прежде не сомневался.

Глава 14. Над пропастью.

1.

С сомнением принюхавшись к покрывавшей пальцы фиолетово-красной жидкости, Раджар неприкрыто поморщился и с неприязнью встряхнул рукой в попытке очистить. Не сработало – кровь уже представляла собой вязкую липучую массу, разбавленную исключительно вином, порядком пропитавшим плоть, и вытирать её за неимением альтернатив пришлось о подол собственного кафтана.

Осмотрев после этого ткань в слабом свете свечей, он не заметил, чтобы обзавёлся ярко выделявшимся на тёмном фоне пятном, и в целом остался относительно доволен.

Если бы рядом случилось быть отцу, под голову бы уже прилетел подзатыльник. Они постоянно прилетали, когда ещё юнцом он на своё же несчастье увидел, как Иблис может «читать» мёртвых и потратил неделю на то, чтобы вывести того из себя и выпросить пару уроков.

Удача в какой-то степени улыбалась ему по жизни, держа это выражение с того самого момента, когда одна из нимфочек Белета пришла к властителю огненных земель с ребёнком на руках и заявила, что личность отца всем известна.

Она была не первой и не последней в своём желании получить хоть какую-то выгоду от рождения Князю ребёнка – да и сына, к тому же – но именно в её случае Иблис, по рассказам очевидцев, посмотрел на младенца, хмыкнул и согласился, что, так и быть, будет за ним приглядывать. От матери не забрал, но выполнял её прихоти, если те касались вопросов воспитания и взращивания малолетнего ифрита-полукровки.

Мать, правда, сделала при этом своей целью вечно скрывать от Раджара личность отца, но всё как-то выяснилось само собой, когда его после победы в соревнованиях на арене приняли в стражу Тааффеитовой. Подробностей уже и сам не помнил, но великой отеческо-сыновьей любви не возникло. Просто дали возможность иногда говорить с Князем не о том, кого выставить в очередной караул, а о способах умаслить тягу шестнадцатилетнего шалопая ко всему новому и необычному.

«Включай голову! Если бы можно было просто тыкнуть пальцем, не пришлось бы учиться!». Порой казалось, он был единственным во всей крепости и всём Дэве заодно, на кого обычно спокойно на все реагировавший Иблис мог повышать голос. Злости в этом не слышалось – скорее, что-то все же близкое к отеческому недовольству расхлябанностью ребёнка. Он и правда верил, что обладание ифритской кровью позволит многое делать просто по щелчку пальцев.

Хорошо, что крепкой семьи у них так и не получилось – ни с матерью, ни с Князем. Промахиваться в своих действиях в империи можно было, сколько угодно, и никто, кроме него самого, за это ругать бы не стал.

Было, за что: голова, вне зависимости от срока, когда она… погибла, была огромным источником информации – образы, звуки, запахи. Все это могло помочь без труда найти преступника. Могло бы – если бы в подвалы дворца в Лайете заглянул Иблис собственной персоной, но его появление сейчас вызвало бы только больше криков и обвинений во всевозможных грехах этого мира. Из-за этого справляться приходилось своими силами, но отвешенный когтистой чёрной рукой подзатыльник Раджар к своему ужасу ощущал физически.

Ничего он не видел. Смазанные, расплывчатые образы, в которых с трудом можно было различить цвета, полное отсутствие каких-либо запахов. Единственной удачей стала возможность услышать более менее чёткую речь, звучавшую будто под толщей воды, но все ещё различимую. Перед своей гибелью принцесса точно с кем-то говорила.

– Может, ещё раз попробовать?..– пробормотал он сам себе под нос, наклоняясь над головой, таращившейся на него остекленевшим взглядом.

Взглянув на только-только очищенную руку, Раджар вздохнул и снова запустил пальцы в срез на шее.

Прежде, чем попытаться сосредоточиться на тех воспоминаниях, что ещё теплились в останках, он взглянул на рану – неровная, грубая. Будь убийцей какой-то наёмник или даже простой солдат, срез был бы гораздо ровнее. У их до сих пор не имевшего никакой конкретики подозреваемого рука дрожала, что и привело к столь грубому виду. Не исключено, что и кость он смог разрубить не с первого раза.

Вторая попытка принесла не больше пользы, чем первая. Лишь звуки чужой речи стали слышны чуть лучше, чем до этого. Держа глаза закрытыми, Раджар нахмурился и пригнулся ниже к голове, как если бы это могло помочь яснее расслышать слова и целые фразы. Действительно ли это работало таким образом или нет, но он смог различить нужное.