Читаем Ночь империи полностью

– Прежде, чем попрощаемся,– Самаэль посмотрел на него через плечо, многозначительно вскинув указательный палец.– Точно ваша вина лишь в том, что не уследили?

– Хотел бы я воевать с Эрейей – собрал бы армию и пришёл к вашему порогу. Способы, подобные этому, не для меня.

Кивнув, тави шагнул на выстроенный специально для него путь. Едва он полностью исчез в бело-голубом мареве, рамка, обрамлявшая его, задрожала и в следующее мгновение неслышно схлопнулась.

Только оставшись один, Иблис взглянул на тело на постели. Годы отучили испытывать какие-то эмоции из-за подобного зрелища, но в этот раз было иначе – раздражение. Под раздачу попала никому в жизни не навредившая табуретка, с одного пинка улетевшая в стену и брызнувшая от чрезмерно сильного удара щепками и крупными осколками в разные стороны.

Не взглянув на останки мебели, ифрит с едва слышным вздохом забрал с пола окровавленный платок и, машинально складывая его в какую-то фигурку, вышел из покоев.

4.

Время, когда империя бы посреди бела дня взялась праздновать присоединение к своим землям новой области, казалось для многих давно забытым, но все же то и дело старики поднимали это дело в памяти. Оно позволяло им лишний раз поворчать о старых деньках, о том, как всё было иначе при предыдущем правителе – и каждый раз менялось лишь имя, которое они осыпали проклятиями. Кто-то был недоволен Джартахом, кто-то Джодоком, иные Мортемом, да находились и имевшие претензии к самой великой основательнице страны, Принцессе Роханне.

Таких в толпе народу можно было определить безошибочно – они сияли, как начищенные пятаки, и ни капли не возмущались тому, что главы ведомств собрались своей могучей кучкой и поставили Владыку перед фактом – будем праздновать. Айорг мог только развести руками: «Праздновать, так праздновать», но упросил их подождать хотя бы до захода солнца, чтобы гостям было как минимум что выпить, не говоря уже о еде.

Чего он никак не мог ожидать, так это Совета, услышавшего, как драли горло после обеда глашатаи. Конкретно этих представителей высшего света валакх бы с радостью не видел ещё лет сто. Они не посчитали нужным явиться на интронацию, но едва появился шанс покудахтать о величии страны и разнюхать ситуацию во дворце, нарисовались без возможности стереть. В одном можно было похвалить: не рискнули приходить день в день после назначения нового Владыки. И без них хватало тогда проблем.

Без дела околачиваясь возле стола и искренне надеясь, что никому не взбредёт в голову с ним поговорить, мужчина посмотрел на свой кубок с вином и легонько постучал по его краю пальцем. Ощущение неправильности, должное исчезнуть, едва разобрался с Ойсеном, так никуда и не пропало. Нужно было попробовать отвлечься, и в попытке сделать это он осмотрел присутствующих.

Взгляд сам собой зацепился за высокую женщину средних лет. На деле недавно она отметила свой сотый день рождения, но кого это беспокоило в стране, где к пяти годам у тебя уже был шанс при плохой наследственности выглядеть, как замшелый старик. Белый кафтан поверх тёмно-синего платья резко контрастировал с волосами, которые в простонародье называли «снег с пеплом» – наследственность обеспечила её сединой в возрасте ещё пятнадцати лет, но сударыня Саламандра привыкла гордиться всем, что давала природа.

Она могла смело называться единственной, кто не жаждал смещения нового Владыки так же, как и предыдущего. На это празднование попала явно не по своему желанию, так как предпочитала лишний раз не показывать нос за пределы своего поместья, и потому теперь со скучливым видом тянула вино, заняв один из стульев у дальней стены. Здесь были и те, кому она была рада, и те, кого рада была бы не видеть ещё столько же, сколько не видела до этого.

Неизменный эрцгерцог, должность которого не значила при дворе ничего уже несколько тысяч лет, мерил шагами пространство неподалёку от неё.

У окна Руад и Эйнар – два виднейших представителя Совета, называемые за глаза Морозными близнецами, о чём-то переговаривались. Не засмотреться на них, обладавших холодной северной внешностью, в особенности которой были светлые до белизны волосы и блёклый цвет глаз, было нельзя, и Айорг каждый раз не мог сдержать усмешки: эти двое не были похожи на родственников. Не из-за каких-то черт, а, потому что матёрый волк никогда бы не стал похож на домашнюю собачонку, пусть предок в их крови был общий. Эйнар прошёл несколько воин, и одну из них провёл в диверсионных отрядах, вынужденных выживать в условиях куда более суровых, чем те, которые были у командований в лагерях. Взгляд всегда сам собой цеплялся за навсегда оставшийся напоминанием о войне рубец поперёк его шеи.

В самом скромном и тёмном уголке расположился Ардин, вечно юный, вечно назойливый и вечно чем-то недовольный. За ним с нескрываемым раздражением следил располневший больше прежнего виконт Арбитарэ.