Читаем Никита Никуда полностью

- Стой, а то выстрелю! - донесся до нас дребезжащий голос пожарного. Рановато он обнаружил себя. - Стой! Ни с места! Руки за голову! Бросай пистолет и патроны к нему! - Как мне показалось, он не вполне был уверен в себе. Пожестче б ему надо.

Но Кесарь послушно встал, где ему было велено. Чуть склонил голову, словно вслушиваясь. Осклабился улыбкой. Жимов с Толчковым выдвинулись немного вперед, готовые в любую минуту прикрыть его своими грудями.

- Надо же, - Кесарь сказал. - Не успел и шагу ступить, как обнаружил оборону противника. Это ты майор? Почему-то я так и подумал, что за тобой гонюсь. Очень ты нужен был мне вчера на пожаре. Не делай глупостей и поговори со мной, прежде чем приступать к выстрелу. За золотишком выехал? А как тебе такая дурная примета, как я?

Майор что-то пробурчал неразборчивое. А может, просто откашлялся. Во всяком случае, голос, когда он в следующий раз его подал, чище гораздо стал.

- И мент, наверное, с тобой? - продолжал Кесарь. - И парочка заместителей, Обер и Зиц? Целая полевая гвардия. Эй, вылезайте, сколько ни есть! Все на сверку с действительностью!

- Сидел бы ты дома, директор, - донесся до нас голос пожарного, приглушенный расстоянием и стенами, - чем по лесу шляться, бросив отрасль на произвол судьбы.

- А что? Обстановка привычная. Что курятник, что этот лагерь - расклад один, та же группа архитекторов планировала. Не надо таскать за собой декорации. Беда у меня случилась, майор: кто-то тайно поджег амбар. Затем и приехал, чтоб выяснить, бросив, как ты выразился, производство на произвол. Рискуя своим добром и добрым именем. Но там остался вместо меня Сергей Силыч, надо ж кому-то кормить этот мир. Хотя куры при нем не так охотно набирают убойный вес, как при мне. А тут еще этот сожженный, к сожаленью, амбар. Странно, от чего бы он загореться мог? У нас в курятнике не курят. Электричество лично сам проверял. Загорелся желанием? Занялось от жар-птицы? Признайся, ты воспламенил помещение?

Он замолчал, высказав это вопросительное предложение, давая и майору высказаться. Но пожарный помалкивал. Тогда он продолжал.

- Я так думаю: если ваш сарай поджигают, значит это кому-нибудь нужно. Однако, кому? И почему? По кочану или по другой причине? Дурные поступки - следствия дурных намерений. Я в намерение вникнуть хочу.

- Ничего я не поджигал, - сказал майор уклончиво и угрюмо. - А наоборот тушил. Три экипажа поднял по тревоге.

- Это правильно. Пошутил - потуши за собой. Свои шутки всегда смешнее. Не так мне амбар жаль, как запасы конопли прошлогодней. Новая когда еще нарастет. Знатный ты Богу косяк забил. Признаюсь, меня самого не раз подмывало: Богу - косяк - от Кесаря.

- Я по запаху догадался, что конопля. Однако зачем тебе столько?

- Вообще-то это ноу-хау и тайна коммерческая, но тебе скажу: курей перед убоем докармливаю. От этого у курей хорошая грудь, навыкате. А главное - аура этих кур такова, что вызывает эйфорию и постепенное привыкание. А так же приятные ощущения и глюки после еды. Народ без этих курей с их грудями уже обойтись не может, предпочитая всяким другим. Так и льнет к этой груди. А мне - отчего народу не дать грудь? На!

- Наловчились народ обманывать, - буркнул пожарный.

- Чтобы быть в этом мире счастливым, надо дать себя обмануть.

- Я даже рад, в таком случае, что сгорело всё.

- Что не пожрал пожар, тем поживились пожарные. Только пепел из пекла удалось спасти. Так что выглядит этот амбар, словно потухший петух. Ты знаешь, как я тужил?

- Ваше дело тужить, наше - тушить.

- Поискал бы менее чрезвычайные развлечения, - холодно сказал погорелец. - По тебе горячие точки плачут, Петух. Была у тебя, майор, репутация, а запятнал за пятнадцать минут. Оправданья тебе в моих глазах теперь нет, хотя примирение еще возможно. Условия изложу. Я бы мог подобно тебе, Красный Петел, поджечь эти бараки и выкурить вас отсюда. Выпорхните, словно жар-птицы жареные.

Это было вполне логично. Око за око. Я взвел автомат. Пули в стволе встал в очередь. Отдал его Маринке, пусть производит шум. Взвел свой. Она стояла рядом и крупно трясла коленками.

- Встань у того окна, - сказал я.

- Ах, убедите их не трогать меня.

- На позицию! - прохрипел я.

- Условия для примирения таковы, - продолжал Кесарь. - Я подсчитал убытки. Убытки требуется возместить. Выведете к казне - спишу на электрика. Взыщу с него электричеством - совсем безнаказанным это дело оставлять тоже нельзя. Всеми нами, майор, движет корысть. Не стыжусь в этом признаться, ибо стараюсь быть честным с тобой. Корысть - главная причина движения этого мира, скверного, к миру иному, лучшему. Вот мы и решили, вооружившись, как следует, занять свое место в ряду причин. Так что неслучайная наша с тобой встреча, ибо детерминирована равными намерениями. Более того, я готов поклясться, что этот супермент - конечно же, неслучайно - тоже с тобой. Потому что там, где я вчера его запер, его больше нет. Ты будь с ним построже, настороже держись, впутает он тебя в одну из своих бесконечных историй. А то и под следствие к нему угодишь.