Читаем Ник Уда полностью

Неприятная перспектива писать про милиционеров становилась все ближе. Я искал героев журналистского расследования по-всякому: один раз дошел даже до миграционной службы, чтобы выяснить, кто из мужчин призывного возраста пересекал границу. Но там на меня посмотрели как на сумасшедшего. Так, кстати, смотрят все бюрократы. Иногда кажется, что в школе чиновника есть целый курс, на котором каждого учат высоко поднимать брови, широко раскрывать глаза и кривить рот, чтобы показать самое неприкрытое удивление. Каждый из них обязан делать так при любом вопросе, вынуждающем проявить креативные способности и нестандартное мышление. Именно поэтому подобное выражение лиц чаще всего можно встретить на совещаниях по борьбе с дефицитом бюджета. А из-за опасности открытия черной дыры, вследствие большого скопления таких гримас в одной точке, заседания объявляются закрытыми для прессы.

В один свободный вечер, когда с пивом в руке были пересмотрены все сериалы и смешные ролики на YouTube, я решил проверить свой любимый блог Ника Уды. Последний рассказ был мудрен: суть заключалась в том, что человек нашего времени после заморозки оказался в совершенном будущем, которым управляет мораль. Это был рассказ-манифест, где в конце (вот это повезло!) были те самые слова: «отправляюсь в соседнюю страну, в которой как раз появилось, кого ненавидеть».

Я не верил своим глазам, но удача снова была на моей стороне.

В комментариях носителей полезной информации не оказалось, но по связанным аккаунтам в соцсетях вдруг выяснилось, что автора блога зовут Максим Наумович (то есть он назвал героя последнего рассказа своим именем), заканчивает одновременно со мной тот же университет. Вот как бывает: ты думаешь, как поудобнее встроиться в общество, а твой ровесник от него просто сбежал. Зато, судя по всему, я останусь физически цел.

Первым делом я написал Боре, и оказалось, что Максим Наумович это тот самый Максим, которого я видел тогда у бара, и у которого потом брал интервью вместе с Аллой! Естественно, я тогда его узнал. Та тирада на камеру, надо признать, произвела на меня впечатление, хотя упадничества в этой стране всегда было вдоволь! Но главное — другое: мои усердные поиски наконец-то увенчались успехом. Успехом еще и потому, что Боря не будет скрывать от меня даже самые сокровенные тайны. Он мне все-таки должен.

— Так Максим реально поехал в соседнюю страну? Зачем? — во время моего вопроса Боря сделал первый глоток пива, оставивший в бутылке меньше половины, и уже вливал туда чекушку водки.

— А почему ты говоришь соседняя страна?

— Это вроде как эвфемизм. Говоришь иными словами о том, о чем все сразу же понимают. Тем более он сам так написал в блоге.

— Не читал бы ты его блог, там один пессимизм. Он вообще был очень меланхоличным, любил много думать и говорить умные вещи. Но все это сводилось к тому, что жизнь не имеет смысла, и единственная цель человека — смерть. А со смертью шутки плохи, даже если ты просто пишешь о ней: такой провокации она не терпит.

Боря посмотрел по сторонам и вполголоса спросил:

— Слушай, ты же его имя в статье упоминать не будешь?

— Нет, конечно, и лицо замажу на фото. Я ж не из КГБ. Моя цель поглобальнее, но для этого мне нужно понять его мотивацию, интерес, цель. Может, его завербовали?

— Может, и завербовали, он не говорил. Я почему спросил. Только сейчас вспомнил, что он мне пистолет показывал.

— Что? Серьезно? Как такое можно забыть?

— Эй, я вообще-то человек, моя память — не сталь. Показал Макаров, но не говорил где достал. Мы с ним встретились после того раза, когда с тобой дунули того ядреного кокса. Все было как обычно, пили пиво, подливали беленькой, болтали о том о сем. Потом пошли отлить в туалет МакДональдса. Макс попросил зайти с ним в одну кабинку, и там достал этот пистолет. Он показывает, ну и я такой: «Блин, он выглядит большим в твоих руках. Дай подержать?» Максим тоже в своем репертуаре, мол, «Свой пора иметь, и его держать». А я ему такой: «Сильный прибор, если в глаз, то башку снесет». А он такой: «Если и в рот, то результат будет такой же». В общем, пообщались мы так в кабинке туалета, выходим, а на нас мужики так презрительно смотрят, словно мы гомосеки какие-то. Смешно было, в общем, хотя в туалете МакДональдса и не такое происходило.

По сравнению с этой историей меркло все, что мы провернули с Борей за последние месяцы. Шокировал не Макаров, и не Макс, а тот равнодушный тон, с которым все это было сказано. Боря говорил не о друге, который может умереть, а о человеке, с которым изредка приятно проводил время. Я надеюсь, что именно такие Бори пополняют ряды неудачников, с которыми не по пути мне.

— Да, занятная история. Ты его потом видел, списывался, созванивался?

— Нет, больше не контачил с ним.

— А что он вообще в тот вечер говорил?

— Конкретно ничего не скажу. Но точно знаю, что смеялись мы от души. Хотя и пессимизма хватало. В общем, стандартная посиделка.

— Слушай, Борь, я тебя почему-то раньше не спрашивал. А ты как вообще относишься к ситуации в Украине? Большая война с Россией будет?