Читаем Незнакомка полностью

Эшли очень хотела, вернее умоляла меня, чтобы я сбросил ей его на ее ноутбук, но ради принципа – именно из-за того, что она этого так горячо желала, – я ей отказал. Я сделал это в отместку за то, что она жутко стеснялась – совершенно неоправданно – своих фотографий, сделанных несколько месяцев назад для модельного портфолио. Я всеми правдами и неправдами хотел заполучить эти фото в собственную коллекцию, но она всячески противилась этому, говоря, что это «слишком личное». Забавно, что она считала «личным» то, что последние месяцы активно рассылала по всем агентствам города.

В мгновение ока отперев дверь автомобиля, я быстро уселся на водительское сиденье и, повернув ключ в замке зажигания, с силой ударил на педаль газа – машина мгновенно сорвалась с места, оставив обескураженную девушку в одиночестве стоять на морозе.

***

На выезде с парковки, несмотря на плотно закрытые окна автомобиля и рычание заведенного двигателя, до меня все же донесся разрывающий сердце и душу крик Эшли:

– Ты больной ублюдок! Слышишь?! Тебе давно уже место в дурке! Я ненавижу тебя! Ненавижу! – Ее голос был наполнен яростью, а взгляд – болью и отчаяньем.

Не знаю почему, но я остановился. Страх и обида, как будто я маленький мальчик, которого насильно ведут к психотерапевту, сковали мою грудь крепкими оковами. Ни вздохнуть, ни выдохнуть – остается только умереть от нехватки кислорода или, если такого возможно, от передозировки углекислого газа. Нет, наверное, это какой-то бред, но я бы жутко хотел, чтобы он оказался реальностью.

На какую-то долю секунды меня охватило нестерпимое желание распахнуть дверь, схватить Эшли и увезти с собой куда глаза глядят. Забыть все и простить.

В распахнутом пальто, с растрепанными на ветру белокурыми волосами, она казалась такой разбитой, такой беспомощной, абсолютно сломленной, полностью уничтоженной.

За все годы нашего знакомства я видел ее счастливой, грустной, расстроенной, обиженной на весь белый свет, но такой, как сейчас, она предстала передо мной впервые.

Сердце заныло, но я, мысленно нанеся по нему сокрушительные удары и изрезав ножницами на маленькие кусочки, каким-то образом сумел утихомирить разбушевавшиеся в нем чувства. Как буря в океане, но на этот раз я нашел способ ей управлять – гнев. Гнев сильнее обиды, он овладевает всем телом, уничтожает, но иногда помогает, ведь гнев обитает в тех же краях, что и сила. Гнев – это слабость, но он в итоге способен подпитывать нас на свершения, заставлять делать то, что в привычном, мягкотелом, состоянии мы бы никогда делать не стали. Это источник сильных поступков, источник решимости. А сейчас она мне ой как нужна. Впервые я благодарен тому, с какой легкостью я способен подчиняться ему.

– Если ты сейчас тронешься с этого места, ты больше никогда меня не увидишь! – Эшли начала угрожать мне, шантажировать своей близостью.

Помедлив, она вновь уставилась мне в спину, вероятно, ожидая, что я испугаюсь и, проявив слабину, выскочу из машины. Но нет, я уже нахожусь во власти гнева. Он питает меня и дает мне силы противиться, он заполнил сердце, не оставив больше ни единого вакантного места. Нет – любви, нет – прощению.

Нет, девочка. Нет. Если ты хотела вновь забраться в мое сердце и заново пустить там побеги, то ты опоздала. Поздно. Уже слишком поздно. Свободное место занято.

Не дождавшись никакой реакции, с нескрываемым гневом в глазах и движениях, она в несколько шагов подлетела ко мне со стороны водительского сидения и, заглянув в окно и одновременно нанося шквал ударов по переднему колесу, с еще пущей яростью прокричала:

– Так вот, значит, что я для тебя значу?! Ты решил вот так меня бросить?! Обвинить во всем и просто уехать?!

Словно опомнившись или просто устав от своей сумасшедшей игры, она сделала шаг назад и, будто бы признав неизбежное поражение, подняла обе руки в воздух, после чего твердым, пугающе тихим и совершенно безжизненным тоном, отведя глаза в пустоту, добавила:

– Все кончено, Льюис. Я отпускаю тебя.

Переведя дыхание, я с силой сжал пальцы на руле; костяшки пальцев побелели и, казалось, вот-вот разорвут обтянувшую их кожу.

Уставившись на небо позади здания аэропорта, я остановил свой взгляд на поднимающемся в небо самолете. С каждой секундой он оказывался все выше и дальше. Окрашиваемый последними лучами уходящего в закат Солнца, он засветился и на мгновение ослепил меня, заставив, невольно улыбнувшись, зажмуриться. Свет еще есть, Солнце заходит и восходит, самолеты летают, перенося людей из одного места в другое – мир не погиб, для кого-то жизнь идет дальше, продолжается.

Из блаженного забытья, заставив подскочить на месте, меня вырвал пронзительный крик все еще стоявшей в метре от машины девушки:

– Ну же! Уезжай! Давай! Уезжай! Что ты стоишь?!