Читаем Нежность полностью

В Рэкхэм-коттедже Мэри в свободное время от охоты на ужей и кроликов фотографировала. Она снимала, как изгнанник вносит мульчу под розы и сколачивает новую шпалеру. Она запечатлела, как он рубит дерево и косит колючие плети ежевики. Она даже из озорства тайком щелкнула его у стены коттеджа, где он, обратив к миру голую спину, мылся у лохани.

Мэделайн была благодарна за его усилия. Вся семья была ему благодарна.

А главное, поскольку вопрос с учебой Мэри был решен, Лоуренс чувствовал, что вернул долг обитателям «Колонии» и конкретно Уилфриду Мейнеллу.

Он им больше ничего не должен.

В последние недели в Грейтэме («Мне никогда, ни за что не следовало приезжать…») он ощущал себя живым – впервые со времен пешего похода с Котом по Озерному краю, с нескольких часов невинности, по истечении которых они узнали об объявлении войны.

«Радуга» наконец близилась к публикации, скоро ему заплатят, и новый рассказ, «Англия, моя Англия», должны напечатать. Агент разместил его в «Инглиш ривью», не менее, – изгнанник был готов целовать полы в Ковент-Гардене.

Вместо этого он бодро написал леди Синтии: «В октябрьском выпуске „Инглиш ривью“ вы найдете рассказ о Лукасах. Вы, конечно, помните, как мы проходили мимо их сада в ваш последний приезд»¹⁷⁹.

Взрывчатка была заложена.

Первый удар взрывной волны получил Э. В. Лукас, Эдвард, литературный брат Перси. Его загодя предупредил коллега, читающий рукописи для «Инглиш ривью». Коллега писал: «Сообщаю с сожалением и строго по секрету: рассказ Д. Г. Лоуренса в нашем октябрьском выпуске будет вам небезынтересен».

Эдвард Лукас просмотрел гранки.

В тот же день в редакции «Инглиш ривью» на Тэвисток-стрит он скандалил и угрожал от имени брата, который, укрытый от мира на армейской базе, ничего не знал. Редакторы хладнокровно информировали Эдварда, что никаких изменений внесено не будет.

Что делать? Брат готовится к битве, к окопам. Его нельзя обременять такой заботой, однако этот рассказ – отвратительная клевета.

Детали, присутствующие в изобилии, позволяли немедленно узнать героев, но при этом были чудовищной неправдой – хитроумнейшая клевета. Полнейшее предательство Перси и семьи Мейнелл со стороны Лоуренса.

В кругу друзей и знакомых Мейнеллов Маршаллов очень многие выписывали «Инглиш ривью». Семью следует предупредить. Эдвард поедет в Грейтэм сам, чтобы сообщить новость Уилфриду Мейнеллу. При некоторой доле везения Перси, Мэделайн и дети не узнают о рассказе. Они с Мейнеллом должны об этом позаботиться.

iv

Что такое с бедным мистером Мейнеллом, неужели в него стреляли? Войдя в библиотеку с метелкой из перьев, обмахнуть пыль, Хильда увидела, что отец семейства скрючился вдвое в своем любимом кресле. Спаниель Беспечный беспокойно бегал вокруг.

– Мистер Мейнелл, сэр, вам нехорошо?

Он ответил себе в колени:

– Хильда, дорогая, простите, вы не могли бы подождать с пылью?

Она живо развернулась и исчезла.

Слова все еще разбухали и плавали перед глазами Уилфрида, хотя при перелистывании страниц казались попросту невозможными. Немыслимыми. Однако их не просто замыслили – их собирались напечатать, довести до сведения людей в Лондоне и за его пределами. Элис этого не переживет. Она и без того едва держится, словно пуговица на ниточке. Как ей сказать, что такое, такое ожидает ее обожаемый выводок?

Тщательного изучения сходства не требовалось. Вся «Колония» лежала в рассказе Лоуренса как на ладони, описанная с обдуманным коварством. Все жители «Колонии», но в первую очередь – Мэделайн, Перси и – что совсем невыносимо – милая Сильвия. Лоуренс даже воскресил весь ужас и горе несчастного случая. Как ему это удалось? Кто ему рассказал? Это непристойно. Мейнелл ни за что не поверил бы, что такое поругание возможно, но свидетельство лежало перед ним, черным по белому.