Читаем Нежность полностью

Девочка… осталась калекой. Ужасно было смотреть, как она перемещается, раскачиваясь, перебрасывая больную ногу вперед и работая плечами. Юное, стремительное существо, легкое, как язычок пламени. Однако мать утешала себя. Ребенок скомпенсируется. Девочка жива и сильна; у нее впереди целая жизнь. Она реализуется душой и духом. Утраченное телом будет возмещено развитием души. Мать зорко следила за дочерью, бесконечно и безжалостно поправляя ее, когда та пользовалась при ходьбе ребром ступни или подпрыгивала (вопреки запрету доктора)…

Но для отца все это было невыносимо: в расцвете сил его существование утратило всякий смысл. Красота телесной жизни была для него всем. Он глядел на изуродованную дочь, и ее увечье казалось ему злокачественной опухолью, торжеством зла и небытия. Потому он и превратился в зашифрованное послание. Однако продолжал жить…

Жена прочно ополчилась на него…

Между ними воцарилась острая, упорная ненависть¹⁷⁶.

Он написал рассказ, и магия слов, воплощенных на странице, сделала его вымысел правдой.

Он сам судил себя предельно сурово. Он знал, что собой представляет. Выдумывает истории о чужой жизни, пока люди захлебываются в грязи во Франции. Позорно живет за счет подачек – и за то же самое сурово осуждает Перси Лукаса. Более того, он, в отличие от Лукаса, слаб телом, а по временам также и душой. Он не умеет контролировать свою вспыльчивость. Ему надоела жена. Они вдвоем с женой надоели другим людям. Фрида плодовита, но он оказался не способен зачать ребенка. У него дурное семя.

Он потряс головой и сосредоточился. Снова вернулся к старинному коттеджу в низине и дописал строку от руки: Дети росли неуверенными в себе мямлями либо злыднями, обуянными духом противоречия. Все перечили всем, и атмосфера в доме была жесткой и бесплодной¹⁷⁷.

Рассказ медленно обретал жизнь.