Читаем Нежность полностью

Но ведь они только что прибыли. Лоуренс сказал, что они должны хотя бы объехать окрестности на машине. Он будет счастлив показать им здешние места. Потом он выскочит, их шофер сядет за руль, а он, Лоуренс, дойдет обратно пешком.

Какой он бодрый, несмотря на отъезд Фриды, подумала Синтия.


В тот же день, чуть позже, Лоуренс от руки дописывал рассказ и удовлетворенно просматривал страницы. Начало подошло бы волшебной сказке, действие которой происходит в Сассексе:

У них родилось трое детей, три белокурых воздушных создания, все девочки. Младшая – еще младенец. Любимицей родителей была старшая, дитя их первой любви… Однажды старшая девочка упала на острую железку, оставленную в саду, и поранила колено. В деревне, в глуши хорошего врача к ней не позвали. Началось заражение крови. Ее повезли на машине в Лондон, и она лежала в чудовищных мучениях в больнице, на грани смерти. Боялись, что она умрет. Но она все же выкарабкалась174.

Но любая сказка обязательно принимает зловещий оборот.

В ту тяжелую пору, когда Уинифред думала, что стоило поначалу обратиться к хорошему врачу, и всего этого можно было бы избежать, когда она ежедневно переживала адские муки, муж с каждым днем казался ей все более бесполезным, лишним, фальшивым. Он всегда маячил где-то на заднем плане, отдельно, как неприкасаемый…

Они были раздельны, враждебны друг другу. Ей была ненавистна пассивность мужа, словно гнусное зло.

Она растравляла его, напоминая, что ее отец оплачивает огромные счета за лечение ребенка, в то время как он, Ивлин, бездельничает и не зарабатывает ничего. Она спрашивала, намерен ли он вообще кормить собственных детей; или он ждет, что тесть так и будет всю жизнь содержать его и его семью? Она сказала, что ее шестеро братьев и сестер недовольны: их будущее наследство тратится на ее детей175.

Лоуренс был доволен выбранными именами: главная героиня превратилась в Уинифред, что звучит похоже на «Уилфрид», имя отца Мэделайн. Это правильно, ведь она принадлежит отцу, и отец содержит ее семью; она не принадлежит мужу. Персиваль стал Ивлином, и Лоуренсу нравилось не только созвучие «-иваль» – «Ивлин», но и более тонкая двусмысленность, намек на слово «evil»[38].

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Виктор  Вавич
Виктор Вавич

Роман "Виктор Вавич" Борис Степанович Житков (1882-1938) считал книгой своей жизни. Работа над ней продолжалась больше пяти лет. При жизни писателя публиковались лишь отдельные части его "энциклопедии русской жизни" времен первой русской революции. В этом сочинении легко узнаваем любимый нами с детства Житков - остроумный, точный и цепкий в деталях, свободный и лаконичный в языке; вместе с тем перед нами книга неизвестного мастера, следующего традициям европейского авантюрного и русского психологического романа. Тираж полного издания "Виктора Вавича" был пущен под нож осенью 1941 года, после разгромной внутренней рецензии А. Фадеева. Экземпляр, по которому - спустя 60 лет после смерти автора - наконец издается одна из лучших русских книг XX века, был сохранен другом Житкова, исследователем его творчества Лидией Корнеевной Чуковской.Ее памяти посвящается это издание.

Борис Степанович Житков

Историческая проза